Наталья Шеховцова (bonmotistka) wrote,
Наталья Шеховцова
bonmotistka

Categories:

ТУКОВАНИЕ В ПАУТИНЕ. Детектив. Глава 1.

Они знакомы друг с другом в реале, но инкогнито собрались на форуме в Интернете. Один из них - убийца. Кто? Это и предстоит определить виртуальным интеллектуалам...

Х Х Х Х Х
…Ей сказали, что он умер, и она стала его искать. Не потому, что не верила в смерть. Она искала не его самого, а «следы», которые он мог оставить: фотографии, слова, шутки, - все, что могло сохраниться в Интернете. Ведь засосав человека в «кокон», словно законсервировав, «Всемирная паутина» дарит любому, кто в нее попал, великую иллюзию вечной жизни…
В социальных сетях  его полных тезок было немерено. Половину отмела по фотографии. Остальные фото не публиковали. Дизайн проекта в таких случаях предполагал размещение стандартных черно-белых картинок: некто в сером костюме с надвинутой на лицо шляпой. Бр-р-р-р! Действительно, словно «мертвяки»… Многие – с бьющимся сердцем. Была такая особенность, если человек сидел за компьютером, то рядом с его визитной карточкой пульсировало красное сердечко. Пришлось просмотреть все анкеты…
…Она его искала, но не нашла. Он нашел ее сам. Не прошло и сорока дней со дня смерти. Прислал письмо: «Если мы сейчас не вместе, то очень жаль…»


[Читать дальше...]ПАРУ МЕСЯЦЕВ НАЗАД
«Тук-тук-тук-тук», - пауза.– «Тук-тук», - буква «С».
Леночка Удальцова бессознательно ткнула кулачком в стенку, мол, приняла.
«Тук, - пауза. – Тук-тук-тук. - буква «В». Кулачок в стену.
Дальше: три удара и четыре(«О»), один и два («Б»), потом снова три и четыре(«О»), один и пять («Д»), и, в завершении, один удар – пауза - один(«А»).
«С-В-О-Б-О-Д-А» - соединила она буквы вместе. Сладко защекотало где-то между лопаток. Будто грудь от привольного дыхания распрямилась.
Приоткрыла один глаз. Стук не прекращался. Послышались очередные удары. Только теперь, как ни силилась, не то что слова, даже буквы не складывались. И тогда заныло где-то в затылке. Тупая ломота, словно отлежала череп на неловкой подушке. Хотя подушка у нее сегодня была пуховая, податливо-мягкая. И пахла вкусно, - порошковый аромат чистого белья. Сколько лет не спала на такой? Подсчитать не сложно – восемь, именно столько «на нарах чалилась». Престранная история: до сих пор не знает, за дело ли… То есть, конечно, дело было и она была осуждена. Но вот убивала человека или нет?

Мозг снова погружался в дремоту. Она летела по бесконечным коридорам. Открывались-закрывались ворота «шлюза», клацали запоры, скрежетали замки, - одна тяжеленная дверь со стальной обшивкой, вторая, третья… Маленькое зарешеченное окошко, вспышка фотокамеры и… свет, - абсолютный свет, простор…
«С-В-О-Б-О-Д-А».

- Каракатица на голову! Окунуть бы десять раз в адово пламя! Кто придумал эти чертовы проемы!?
Она проснулась окончательно. Голос доносился с лестничной клетки. – Да помогите уже кто-нибудь! Эй, ты, соседка, та, что знакомиться приходила, уши тестом залеплены?
Лена прекрасно понимала, чей это голос, - общим тамбуром на лестничной клетке они пользуются только вдвоем. Несколько дней тому назад девушка действительно приходила к ней знакомиться. Хотела честь по чести…
- Х-х-хто? – протяжно разлилось из-за двери, когда она нажала на кнопку звонка, и стало единственным словом, которое она услышала в тот раз от женщины. Был также звук «ы-ы-ы». Но это позже.
Соседка выплыла из своего убежища. Грудь как ковш экскаватора. И прет также, кажется все сметет на своем пути. Ленка аж в стенку вжалась.

- Здравствуйте, я сняла здесь квартиру. Так что теперь буду жить рядом. Меня зовут Лена.
И руку протянула.
Вот тут-то и раздалось это протяжное:
- Ы-ы-ы… - словно кто-то сжимал фейсатой даме челюсти. Руки в ответ, разумеется, подано не было.

- Тестом уши заткнула, компотом залила? Помоги говорю, по-соседски-то! А-а-а!?
Пришлось вылезать из постели. Натягивать майку и джинсы, домашней одеждой она обзавестись пока не успела. Да и к чему она, домашняя одежда, в такую-то жару?
Вышла из квартиры. Дама стояла в проеме, зацепившись грудью-ковшом за косяк. Точнее, попросту там застряла. Протиснуться вперед мешала рухнувшая прямо к порогу и подпершая дверь, облысевшая швабра-щетка. Как это часто бывает, соседка приспособила общий тамбур под то, чем пользоваться невозможно, но выбросить жалко.
Назад дамочка отступить не могла, ибо раздавшиеся вширь, набитые всякой снедью сумки держали ее, словно дюбели-бабочки.

Лена поздоровалась. И прежде, чем поставить швабру обратно в угол, решила воспользоваться ситуацией. «Не желает соседка знакомиться честь по чести - принудим!»
- Как вас зовут?
- Э-э-э, хм, - дама предприняла последнюю конвульсивную попытку втиснуться в дверь самостоятельно и избежать ответа. Не получилось. - Алтина Паллна, - пробурчала сквозь зубы.
- Очень приятно. Я, смею напомнить, – Лена. Алевтина Павловна, сегодня ко мне придет компьютерщик, будет проводить Интернет. Так вы не пугайтесь.
- Чего?
- Что станет в общем щитке рыться.
- А-а-а…
- С хозяйкой все согласовано.
Соседка заерзала. Она не была уверена, что имеет право препятствовать работам на общей территории. Но, раз спрашивают (разницу между «спрашивают» и «ставят в известность» дама не различала), зачем же отказывать себе в удовольствии… Ах, если бы не беспомощное положение…
- Этно! – глаза в пол, звуки едва различимы.
- Ладно! – Ленка произнесла слово громче и четче, и убрала швабру.

«Прописка» Лены в свободном мире напоминала «прописку» в камере восемь лет назад. Также требовалось самоутверждение. Ей тогда устроили игру в «звездочета» - выбили из под ног табуретку и спросили, сколько звездочек она сосчитала при падении.
- Звездочки на родимом коньяке рисуют, а здесь – одни зечки, - ответила вновь прибывшая. А если бы испугалась и назвала цифру, получила бы соответствующее число ударов «морковкой» - скрученной мокрой тряпкой.

Хорошо еще, что на воле прочих, кроме ковше-грудастой дамы, соседей Удальцова в глаза не видела. Они существовали для нее как цоканье каблучков над головой, запах жареной картошки возле окна на кухне, марево табачного дыма, выплывающее из вентиляционной решетки. Они не рвались знакомиться с ней, она – с ними. Совершенно обратная ситуация, нежели в заключении.
У тамошних «соседей» было не только звуковое и обонятельное воплощение, но и визуальное. А, если что не так, то и осязательное – кулачищем в «будку». Вот у нее после одного такого «знакомства» неделю «вывеска» была подпорчена. Но чаще все-таки, чтобы там ни говорили окололагерные легенды, во время «бесед» кулачки били не по «фасадам», а в межкамерную стенку.

До попадания в кутузку Удальцова наивно полагала, что перестукивание среди зэков происходит при помощи азбуки Морзе. И вдруг выяснилось, что та самая «тюрьма», от которой, как и от сумы, обычно не зарекаются, настигает тебя совершеннейшим нахрапом, не дав времени на освоение телеграфного кода. Приходится обходиться без него.
«Тукование» - так называется этот способ общения меж заключенными. Весь алфавит, исключая «Ё», «Й» и «твердый знак», расписывается в таблицу: пять клеточек по горизонтали и шесть - по вертикали. Буквы идут сверху вниз. У каждой, соответственно, два порядковых значения.
В Лениной «хате» для памяти таблица была выцарапана прямо на зеленой плесневелой стенке. Но уже через пару недель любой новичок запоминал эту нехитрую «грамотку» наизусть…
Можно еще общаться через «парашу», то бишь, нужник. Если тряпкой откачать оттуда воду, и тогда даже голос повышать ни к чему, - слова гулко катятся по трубам, обрастая эхом.
Ежели в тот же нужник запустить веревку, а обыкновенно, не веревку, а распоротую на мелкие ленточки простыню, привязав к концу что-то тяжелое, завернутый в целлофан скатанный хлебный мякиш или, если повезет, кусок кирпича, отвалившейся штукатурки, - рано или поздно этот «канатец» зацепится за другой, также пущенный в трубу, и переплетется  с ним. Тогда одна из камер тащит бечеву на себя. Это называется «телефон».
По «телефону» передаются не только завернутые в непромокаемые пакеты записки, но и презенты: конфетку можно переслать, или, что менее романтично, но более востребовано - папироску…
Беда в том, что «телефон» - способ общения ограниченный, связаться через него можно лишь с верхней и нижней «хатами». А вот у «тукования» диапазон куда более широкий: и с боку, и по диагонали…
Ленкины соузники даже придумали игру: определять, откуда исходит звук. Как правило, первым словом шло обычное «алле». Компактно, а главное, все буквы расположены в верхнем ряду таблицы, то есть вторым «числом» везде идет единица. Красиво:
«Тук… тук,
тук-тук-тук… тук,
тук-тук-тук… тук,
тук-тук… тук.»
Как стихи. Точнее, как песня. Леночке казалось, что этот ритм сходствовал с мелодией, под которую ее учили ходить. Это было самое раннее детское воспоминание: ее ступни сверху на маминых, лицо упирается в коленки, ладошки ухватились за юбку. И откуда-то сверху льется:
Топ-топ,
Топает малыш.             
С мамой по дорожке милый стриж…

Вначале для определения направления одного «Алле» было недостаточно, требовались еще слово-два, а то и целая фраза. Потом наловчилась. Когда источник звука стал угадываться буквально с первых «туков», пришло время настоящей дружбы. Не между «хатами», а между людьми.
Дни недели были распределены между «парами». Ленке достались среда и Петька. За что он сидел – неизвестно. Но, видно, за что-то серьезное, ибо сильно фордыбачился.
Помимо имени марьяжники знали порядковый номер друг друга в общем строе на прогулке, и могли обменяться взглядами, оценить внешность.
Петька Ленке не понравился. Бурый, с каким-то выпяченным лбом и сросшимися бровями, как у неандертальца. Она с первой же «свиданки» к нему остыла, но марьяжничать не перестала. От скуки и то – занятие.
Дроля выстукивал своей крале стишки:
«Млею я от взора синего,
В душе покой не нахожу.
Не дождуся того времени,
Когда милу угляжу.»
Ленка с этих стишков тоже млела, только не от счастья, а по изнеможению. Это ж попробуй столько букв принять!!! Ладно б еще красиво, или остроумно было…
Бабы-сокамерницы хихикали:
- Поэт тебе, Ленка, достался!
А она никак не могла уразуметь, почему он называет ее глаза «синими»? Для красного словца, или попросту не разглядел?
Глаза у Ленки – зеленые, точнее, болотные, почти слегка карие. Сегодня впервые за восемь последних лет, умываясь утром, она могла заглянуть в них через зеркало. В сизошной «хате» такой роскоши не допускалось. Можно было воспользоваться отдраенной до блеска миской, но в той цвет глаз разве рассмотришь?!
Еще про такие говорят «глаза-пуговки». Сколько ни старайся – наводи «стрелки», вытягивай «тенями», - все равно вид всполошенный. В комплект к ним - носик-кнопка, - никакой серьезности в чертах! И даже суровые темничные дни обстоятельности в облик не прибавили.


Следующая глава.

Tags: ТУКОВАНИЕ В ПАУТИНЕ, детективы
Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo bonmotistka july 16, 2019 07:00 92
Buy for 100 tokens
14 июня 2019 года. Дед, я только что узнала, как и где ты погиб. До сих пор в нашей семье было известно только то, что ты пропал без вести. Вроде бы кто-то даже видел, что ты был ранен при переправе через реку. Предположили, что не смог выплыть... Каждую Могилу Неизвестному солдату мы считали…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 42 comments

Recent Posts from This Journal