Наталья Шеховцова (bonmotistka) wrote,
Наталья Шеховцова
bonmotistka

Category:

ТУКОВАНИЕ В ПАУТИНЕ. Детектив. Глава 4.

Они знакомы друг с другом в реале, но инкогнито собрались на форуме в Интернете. Один из них - убийца. Кто? Это и предстоит определить виртуальным интеллектуалам...
Предыдущая глава.
Все главы.

Х Х Х Х Х
Это случилось после большого ливня. Откуда-то с юга наплыла сизая туча-медуза, огромная, уходящая своим массивом за окоем небесного пространства. Медуза перемещалась, едва не касаясь макушек многоэтажек. За тучей, вместо щупальцев, вырывались сполохи, словно из гигантского жерла. Туча прошла от правой границы окна до левой, волоча за собой беспросветный шлейф. Все померкло…
Ей захотелось есть. В холодильнике лежало несколько яиц, - жалкие остатки запасов почти недельной давности. Она разбила пару и выплеснула на сковородку, прикрыла крышкой. Желтки моментально затянуло пеленой, словно два солнца проглядывают сквозь облака. Лена загадала: если солнце на небе выглянет меньше чем через час, значит, она продолжит трапезу вне стен этой квартиры, если позже – отварит навязших в зубах макарон и никуда не пойдет.
Солнце выглянуло уже через полчаса. И она спустилась вниз.
[Читать дальше...]
Как-то ей представлялось, что после грозы должно быть более прохладно. Но, то ли щиты домов заслоняли двор от озонированного ветра, то ли она уже стала забывать, какой бывает погода «не из окошка», а «на ощупь»… Атмосфера будто состояла из проглаженного утюгом бархата. Хотя бархат, на самом деле, гладить не положено, его обрабатывают паром. Сравнение про пар тоже подходило. Точнее, это было бы уже не сравнение, а явь.
Дошла до метро. По пути попадались магазины, но она в них даже не заглядывала. Сробела. Купила в палатке хот-дог. Съела, слегка замаравшись кетчупом. Робости поубавилось. Запила чем-то кофейным в пластиковом стаканчике, теплым и приторно-сладким. Впрочем, она еще испытывала отвращение к подобным напиткам.
Осмотрелась. На плакате, что висел возле проезжей части, сфотографированный светофор, горит красным. «Не переходите дорогу на тот свет!» - гласила надпись. Под плакатом, какой-то китайский иероглиф. Лена не сразу сообразила, что то обозначение дорожной развязки ближайшего перекрестка с эстакадой.
Возникло ощущение, будто она попала не в реальность, а в какую-то пародию на нее. Будто прилетела на другую планету, и местные жители, дабы потрафить гостье, учинили грандиозный спектакль. Они приняли человеческий облик, в совершенстве выучили русский язык, придумали, чем каждый будет якобы занят. Кто-то просто пройдет мимо. Один, держа в руках жужжащую палку с диском на конце, станет косить газон. Двое других - общаться между собой, при этом та, что на высокой шпильке обвинит того, кто в кроссовках, в измене:
- Дорогая, ты патологически ревнива! Это что, комплекс неполноценности?
- Отнюдь! Просто секс без любви – это аморально!
- Ты о чем?
Ее глаза умаслились:
- Я знаю, любишь ты только меня…
- О-о-о! Да у тебя не комплекс, у тебя мания величия!
Весь этот «маскарад» выдавали атрибуты из иной, незнакомой Лене жизни: гладенький, блестящий, похожий на дамскую пудреницу изысканного дизайна телефон; словно пародия на него, кабриолет со съехавшей крышей… И клумбы… Повсюду клумбы с цветами… Многоярусные, яркокрасочные, мозаичные. Перед кафе, возле вокзала, на площадях… В Москве, из которой ее забирали в пенитенциарий, были лишь облысевшие, с канавочными шрамами от колес обочины. Их и газонами-то не назовешь.
Домой возвращаться не хотелось. Домой – это в съемную-то холупу?! Как странно…
В детстве и юности ее домом была квартира на Тверской. Отец - весьма успешный карьерист, а потом и бизнесмен. И все полагали, что роскошные апартаменты в самом центре столицы – его заслуга. Но жилплощадь досталась в наследство от деда, уважаемого в научных кругах профессора. Когда родителей убили, застрелили возле подъезда (это было уже действительно связано с коммерческой деятельностью), квартиру продали. Бабушку, жившую с ними, перевезли на окраину, в лесопарковую зону. Тяжело ей было каждодневно переступать порог, омытый кровью собственного сына.
Лена к тому времени была уже замужем и жила отдельно. Двушку на Самотеке молодожены купили, сложив, пусть и неравные, свадебные наделы от родственников с обеих сторон.
Наверное, теперь именно эта «двушка» и должны была бы считаться ее настоящим домом. Но там хозяйничала совсем другая женщина, Оля. Лена ее никогда не видела, но историю «романтической первой любви» слышала непосредственно из уст бывшего мужа и от «доброжелателей».
Алексей Удальцов и Оля Зубова были самой красивой парой на курсе. Он – шатен потрясного телосложения. Она – натуральная блондинка с ангельским личиком.
Молодежное движение «Смотрящие вперед» сфотографировало их для своего агит-плаката. По всей столице вывесили профили со вздернутыми, заостренными подбородками и взыскующим взглядом. Прохожие начинали узнавать парочку на улице, и несколько раз даже спросили автографы. Ольге для сохранения анонимности пришлось нацепить на нос большие солнцезащитные очки.
Однокурсники им завидовали. Он каждый день приносил ей цветы. Не обязательно пышный букет, не обязательно дорогой. Летом мог сорвать ветку сирени возле кинотеатра, или обернуть в фольгу срезанные с подоконника зонтики герани. Главное было не «что», а «как» и «когда», - ежедневно и галантно, с изящным поклоном, а то и с коленопреклонением.
А потом она уехала на практику, в Севастополь. Это было престижно - заполучить целый месяц жизни на море, в разгар сезона, с командировочными и даже некоторой зарплатой. Место было только одно. И Ольга не стала им жертвовать ради Лешки.
Вернулась с морячком. Каштановые завитки вьются из-под бескозырки.
- Ничего личного, начальник по практике попросил родственничку Москву показать, - оправдывалась Ольга.
Но на «экскурсию» по столице в качестве помощника Алексей приглашен не был. Это его задело. И пока красавица с длинными белыми локонами водила «морского волка» по Кремлю да Третьяковке, Удальцов встретил Лену. Дочку именитых родителей, обитающую в шикарных апартаментах на Тверской, и разъезжающую на личном Мерседесе с охранником.
- Этот эскорт – временный, - объяснила Леночка. – Предкам кто-то звонит с угрозами, вот и перестраховываются. А вообще-то, я свободу люблю. Да и папа всегда говорил, что в жизни только то ценно, чего сама добьешься. Вот я и стараюсь всюду сама.
- А в МГИМО ты тоже сама поступила, папенька с маменькой ни при чем?
- Сама, - совершенно искренне ответила новая подружка. Из чего Алексей, конечно же, сделал вывод, что девушка весьма наивна.
Когда Оля освободилась от морячка, Лешка уже был знаком с видными предками Леночки. Ему даже разрешалось сиживать на диване в стиле Регентства в их гостиной и облокачиваться на его тронутые патиной деревянные ручки. Бывшая подружка, разумеется, была не прочь возобновить встречи. Да больно уж антикварный диванчик оказался удобным. Не пожелал парень с него слезать.
Сразу после нового года подали документы в загс. Не дожидаясь весны, сыграли свадьбу. Купили квартиру. Через год и он, и она должны были окончить свои вузы. Химико-технологический, где учился Лешка, большой зарплаты выпускникам не обещал, но была в пареньке коммерческая жилка, и он рассчитывал стать неплохим предпринимателем.
Только-только угрозы в адрес родителей поутихли, и была снята лишняя охрана, - тестя и тещу Удальцова застрелили.
- Лешенька, миленький, у меня кроме тебя и бабушки никого не осталось, - рыдала Лена.
Образовалось немаленькое наследство. На Самотеке сделали хороший ремонт, закупили мебель, обзавелись машиной. И все равно оставалось еще и на приличный загородный домик со всеми удобствами. Но Лена не спешила приобщаться к «дачной» жизни.
- Почему ты держишь деньги у бабушки, а не у нас дома? – интересовался Алексей.
А его «наивная» женушка отвечала вполне обдуманно:
- Моих родителей убили, у меня хватило сил ходить по различным инстанциям и оформлять документы на наследство. Бабушка старенькая, у нее этих сил уже нет. Если, не дай Бог, со мной что-нибудь случится, она же пропадет. Так - хотя бы средства какие-то на жизнь останутся…
- Но у тебя же есть я! Я не оставлю твою бабушку в нищете.
- Она тебя тоже, – вот и весь разговор.
Нет, конечно, они не бедствовали, и когда в один месяц защитили по диплому и собрались отдохнуть, Лена сама предложила не экономить, а поехать в дорогостоящую Японию. Как человеку, изучавшему востоковедение, ей очень хотелось там побывать.
Пошла к бабушке, взяла сколько нужно. Но не больше того.
Только съездить не успели…
Когда Лену посадили, объявилась Ольга. Склонилась над Алексеем, щекотнув лицо светлыми локонами, - и они снова стали красивой парой. Уже через неделю она переехала к нему на Самотеку. А еще через полгода он поехал оформлять развод.
Х Х Х Х Х
Лена сама не поняла, как попала сюда. В метро не спускалась, в троллейбус не садилась. Сколько времени прошло? Должно быть, много, - ноги гудят.
Она присела на скамейку в сквере. Три снизу, два слева, - считала окна, отыскивая в проемах «сталинки» свои. Бывшие? Как их теперь называть?
Голова наполнялась думами. В неволе идеи тоже приходили в основном во время прогулок. Свежий воздух оживлял мысль. А они, мысли, крутились лишь вокруг одного: отомстить.
Со дня, когда он переступил порог КПП, с легкой ухмылочкой пришел сообщить, что подает документы на развод, она шлифовала свой план. В тот его единственный визит - даже не нашлась, что ответить. Зато потом перебрала тысячи вариантов. Перепробовала сотни фраз, поз, взглядов, движений рук.
Вначале думала появиться на пороге, подбоченясь, подбородок вздернут, нос задран вверх. Потом решила, наоборот, низко опустить голову на грудь, - чтобы в глазок не распознал. Спросит, кто пришел, - не ответить. А откроет - взглянуть ему прямо в глаза, просто прожечь взглядом. Теперь же вообще намеревалась затаиться. Действовать не напрямую, не нахраписто, а исподтишка, так, чтобы навести тумана, нагнать страха.
Она не услышала, как кто-то сел рядом. Просто повернула голову и увидела темноволосого парня в больших черных очках с топорщащейся, словно специально взбитой коконом челкой.
- Не помешал? – спросил он, лишь слегка повернув голову в сторону Лены. Девушка даже засомневалась, ей ли адресован вопрос. Но больше никого не было.
- Нет, я все равно ничего не делаю. Так сижу, созерцаю…
- Созерцаю? Как красиво вы это сказали. Не «смотрю», а «созерцаю»… Великое счастье!
- В чем, простите, счастье?
- Так говорить и… видеть.
- Опять не поняла.
- Я, в таком случае, внимаю, - он коснулся указательным пальцем левой руки уха, а правой рукой тряхнул. В мгновение ока, как у фокусника, развернулась и «выросла» хрупкая тросточка с красным кончиком-пикой и петелькой возле черной рукояти, - трость слепого.
Однако, для незрячего, паренек был одет слишком аккуратно. Белый льняной костюм, на шее – золотая цепочка с крестиком и иконкой. Гладко выбрито лицо. Образ педанта стиля нарушал лишь черный кокон надо лбом.
- Поклонник Элвиса Пресли?
- Вы о чем?
- О прическе.
- Ах, об этом, - он легонько похлопал по кокону. – А что, похож? Нет, просто не люблю, когда волосы щекочут лоб. Ну и акцент, отвлекающая от моего взгляда и очков деталь. Когда люди разговаривают, они ведь обычно смотрят в глаза друг другу. Смотреть в незрячие глаза – только отвлекаться от темы, они ж пустые, они сбивают с толку. Пусть смотрят на челку. Меня Артур зовут. Я здесь каждое утро гуляю. А вы? Вы ведь не местная… Приехали откуда-то?
Лена еще раз посмотрела на свои бывшие окна.
- Ну, - замешкалась, – да.
- Я так и подумал. Знаете, в вашем голосе чувствуются некоторая нерешительность и, одновременно, жгучий интерес, это характерно для гостей столицы.
Челка Артура действительно завораживала, она жила какой-то особенной, отдельной от хозяина жизнью. Она кивала, наклонялась, покачивалась, замирала… Тряслась, как сейчас, когда он спросил:
- Но что вы делаете на Самотеке? Путешествующие обычно идут в Кремль и на Тверскую.
- Я здесь жила…  Не долго и давно, восемь лет назад, - девушка зачем-то расправила на животе майку, как будто новый знакомый мог заметить ее неопрятный вид.
- Тогда понятно. В котором доме?
- Напротив.
- А я живу в том, что слева, сзади, через дорогу от Уголка Дурова, за больницей, - вместо пальца в сторону дома взметнулась челка. - Так вы не сказали, как вас зовут…
- Лена. А как вы поняли, что я здесь, на скамейке? Я не говорила, не кашляла, не смеялась.
- Разве не знаете, если человека лишают какого-то одного из органов чувств, у него непременно обостряется другое. Я не вижу, но я очень много, гораздо больше, чем все остальные, слышу. Например, присаживаясь на скамейку, я разобрал не только ваше дыхание, но и легкое волнение в нем…
Девушка не нашлась, что ответить.
- Вы не стесняйтесь, спрашивайте. Мне обычно первым делом задают вопрос, давно ли я ослеп? Вам интересно?
Лена пожала плечами, немного растерянно, в такт кивнувшей челке, произнесла:
- Пожалуй, конечно…
- Значит, не совсем интересно, - чуб обиженно отпрянул назад, почти лег на макушку. - Хм! Но я все-таки расскажу. С рождения, - казалось, Артур произнес это с гордостью. - Какое-то осложнение у матери во время беременности… Ну?
- Что, ну?
- Почему же вы не спрашиваете, как я прихожу сюда гулять один, без провожатого.
- Как?
- Память хорошая. Ну, если честно, сегодня меня брат провожал… Но я и сам смог бы. У меня несколько таких, зазубренных до последнего шага маршрутов…  Я помню, сколько нужно пройти до поворота, сколько, чтобы перейти дорогу. Светофоры здесь, к счастью, все со звуковыми сигналами. Я еще могу в магазин, что на пересечении Октябрьской и Трифоновской. И в парикмахерскую… В парикмахерскую иногда просто так хожу, чтобы маршрут практиковать. Или прошу меня побрить. Сейчас, правда, там уже никого не бреют, но для меня делают исключение. А то ведь стричься достаточно один раз в месяц. Если так редко ходить, мышечная память подведет, все навыки потеряются…
- А где же ваша мама сейчас? – девушка, наконец, смогла сформулировать и вставить вопрос самостоятельно.
- Умерла.
Вопрос-то вставила, да как неловко, невпопад… Захлопала глазками. Стыдно…
- Извините, мне очень жаль…
Но сосед ничуть не смутился.
- Не страшно, она умерла давно. Обо мне заботится старший брат. Он бизнесмен. Сиделку мне нанял… Хотя эта женщина только так называется – «сиделка». Я сам все делаю, даже еду могу приготовить, - чубчик подтверждающе качнулся вперед.
Лена фыркнула. Ей показалось, что Артур уже немного привирает. Из незрячего – какой стряпун?! Паренек, естественно, этот ее эмоциональный «выдох» не мог не заметить…
- Нет, серьезно. Главное, чтобы в холодильнике, да в шкафчиках все лежало на своих местах…
- Зачем же тогда тратиться на сиделку?
- Она отвечает на мои вопросы, выполняет мои просьбы… Только вы не подумайте, что это какие-нибудь капризы. Просто иногда мне важно понять, что изображено, например, на картинке, или схеме… Я фильмы люблю смотреть…
- Фильмы?
- Ну, я, конечно, их просто слушаю, а Варвара, - так зовут мою сиделку, комментирует картинки. У нее это ловко получается. А когда я компьютер еще толком не освоил, она помогала мне, контролировала, туда ли зашел, ту ли папку открыл…
- Вы еще и компьютером пользуетесь? – ирония и недоверие в голосе собеседницы начали меняться на неподдельное восхищение.
- Угу. У меня вначале были клавиатура и дисплей с шрифтом Брайля.
- Как это, дисплей с шрифтом Брайля? Ну, клавиатура, понятно, - выпуклые точки вместо начертанных буковок. А экран? Извините, но вы же точки на нем все равно не видите.
- Нет, с клавиатурой не так просто. То есть, - он засмеялся. – Наоборот проще, чем с обычной. Там всего восемь кнопок и несколько клавиш управления. Так называемое, «восьмиточие».
- Почему восемь?
- А вы знаете, как выглядят буквы шрифта Брайля?
- Разные комбинации точек в столбцах.
- Точно! Так зачем же делать клавиши на все буквы, если достаточно сделать только на точки?
Лене было с Артуром интересно.
- А, как… как в азбуке Морзе: точки, тире и их чередование в определенном порядке?
- Ну, не совсем так. Но суть вы уловили.
- Хорошо. А что такое «дисплей» для слепых?
- Выдвижные штырьки, образующие эти самые точки. Щупаешь себе такой дисплей и читаешь. Но это очень долго. Да и отстой полный. Такой компьютер имеет смысл заводить только если еще и слышишь плохо. А так, - куда удобнее пользоваться обычным компом с прогой для голосового синтезатора. Так быстрее. У меня полно друзей по переписке. Многие из них вполне нормальные, ну, то есть, я имею ввиду, зрячие... С Брайлем я бы с ними в «Аське» увяз… Вы разве не общаетесь через «Аську»? А там, откуда вы приехали, у вас дома, Интернет есть? Кстати, откуда вы приехали?
Сразу столько вопросов… Про «Аську», систему «Ай-Си-Кью» ей рассказывал Алекс. Это нечто вроде телефонной сети, где у каждого свой номер, только не говоришь, а пишешь. Удобство состоит и в том, что ты всегда видишь, кто из друзей в настоящее время у компьютера.
Но вопросы о ее прежнем месте пребывания повергли Ленку в замешательство. Правду сказать нельзя, а врать не хотелось.
- Давай уже на «ты», ладно? – Артур согласно кивнул. - Я… ну, в общем, из немноголюдного местечка… Ну… на самом деле людей там много, но сама территория небольшая…
- Небольшой населенный пункт?
- Типа того.
- Вы, то есть, ты стесняешься своей родины? Что-то я не пойму, как-то ты сейчас… психуешь, что ли… Ладно, оставим этот вопрос «за скобками», - он умело перевел разговор на иную тему. - Кстати, хочешь посмотреть на восьмикнопочный телефон? Брат из Лондона привез, - он полез в боковой карман и вытащил оттуда фиолетовый прямоугольник. По размеру и толщине больше походивший на очечник. Немного топорненький, совершенно не похожий на современную мобилу. Не было ни цифр, ни экрана, ни глянца и изыска в дизайне.
На передней панели аппарата Артура восемь кнопок, три большие клавиши, два джойстика и какая-то хитрая прорезь с торчащими из нее зазубринами.
Артур «поколдовал» над панелькой, замельтешил пальцами, и из прорези полезли микроскопические конусы, образовывая слово в сподручном для слепых шрифте.
- Здесь написано: Артем. Так моего брата зовут. Теперь, если нажать вот на эту клавишу, то начнется набор его номера… И он нажал. – Алло! Не, Артем, все в порядке! Я тут с девушкой в сквере познакомился, подарок твой демонстрирую… Сейчас! – он протянул трубку Лене. – Вот здесь, где дырочки, слушать нужно, - пояснил, будто слепой был не он, а она.
- Да, Артем, здравствуйте! Очень рада! – улыбнулась, - Хорошо! Думаю, не пригодится… До свидания!
Артур сидел полубоком, глядя в сторону, вслушивался в ответы собеседницы, затаив дыхание. Девушка вернула странную мобилу хозяину.
- Ну, что он сказал?
- Сказал, что если вы будете надоедать, чтобы я отобрала у вас телефон, нажала левую большую клавишу, это повтор, и пожаловалась ему…
Артур перевел дух и повеселел.
- У него не всегда такое хорошее настроение, как сегодня. А почему на «вы»?
- Ой! Исправлюсь, извини!
- Но, вообще-то, обычным сотовым пользоваться легче и голосовую адаптацию меню на многих моделях можно установить.
- Зачем же с этой коробкой носишься?
- Для понтов, - он засмеялся. - Народ балдеет, когда я ее показываю. С тобой интересно болтать. Может, продолжим общение?
Лена согласно кивнула, Артур это почувствовал.
- Запиши моего Емелю…
- Кого?
- Не «кого», а «что»! Эмейл… Электронный адрес. Его на русский манер Емелей зовут. Очень точное название: не слезая с «печи», общаешься со всем миром. У тебя есть ручка с бумагой?
- Нет… Давай лучше я тебе свой номер телефона оставлю, ты его в мобильник вгонишь.
- Давай.
- Шестьсот сорок пять…
- Это код?
- Нет, какой код, обычный квартирный номер… - и, опомнившись, - Ах, я ж забыла сказать, что в Москву надолго, хотелось бы даже на всю оставшуюся жизнь. И квартиру уже сняла.
- Здорово! А компьютер у тебя там есть?
- Конечно. Позвони только, не забудь, ладно?
- Век свободы не видать! – сострил Артур, чем поверг Лену в некоторое смущение.


Следующая глава.

Tags: ТУКОВАНИЕ В ПАУТИНЕ, детективы
Subscribe

promo bonmotistka july 16, 2019 07:00 92
Buy for 100 tokens
14 июня 2019 года. Дед, я только что узнала, как и где ты погиб. До сих пор в нашей семье было известно только то, что ты пропал без вести. Вроде бы кто-то даже видел, что ты был ранен при переправе через реку. Предположили, что не смог выплыть... Каждую Могилу Неизвестному солдату мы считали…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments