Наталья Шеховцова (bonmotistka) wrote,
Наталья Шеховцова
bonmotistka

ТУКОВАНИЕ В ПАУТИНЕ. Детектив. Глава 9.

Они знакомы друг с другом в реале, но инкогнито собрались на форуме в Интернете. Один из них - убийца. Кто? Это и предстоит определить виртуальным интеллектуалам...
Предыдущая глава.
Все главы.

Х Х Х Х Х
Если честно, эмоционально Ленка была опустошена. Изложения детектива-загадки потребовало от нее и сосредоточенности, и времени, и творческого куража. Осуществлять план с курицей совсем не хотелось.
Но птица, хоть и пролежала все эти дни в холодильнике, выглядела уже совершенно непотребно. Оно и к лучшему, по плану-то. Но запах… Этот метод хорошо использовать тем, кто хочет похудеть. Заглядываешь в холодильник в поисках съестного, вдыхаешь цыпин фетор и аппетит как рукой сняло…


[Читать дальше...]Она сделала над собой усилие, сходила в галантерейный магазин и купила вязальные спицы. Одну тут же выбросила в урну.
Вернулась. Второй спицей проткнула насквозь зрачки убиенной птахи. Для пущей противности, из глазниц пустила черные гуашевые подтеки.
«Отлично! Бьет и в глаз, и в нос!» - оценила Ленка и отправилась на Самотеку.

«Она красивая, его новая жена. Очень красивая. Белые локоны ниже плеч, и лицо, чистое, светлое, как у ангела. К такой можно прикипеть! И… она беременна…»
Лена позвонила в дверь, положила курицу возле порога, а сама поднялась на пролет выше, чтобы наблюдать. Оля вышла, поправила натянутую на пузо футболку. Когда обнаружила, что на площадке никого нет, опустила глаза вниз, скользнула взором по коричневому итальянскому кафелю.
«Недавно положили. Когда я здесь жила, этой плитки еще не было, была полуоблупившаяся, мелкая, зеленая и синяя, – едкое сочетание.»
Новая хозяйка тем временем увидела «подарок». Ленка специально развернула обертку. А в качестве обертки предпочла взять газетку, одну из тех, что задержались на рынке периодики с советских времен. Вот такой «звоночек из прошлого».
Женщина отшатнулась и начала оседать, скользя спиной по дверному наличнику. На полпути очнулась. Взгляд стал цепким, осмысленным. Зыркнула по сторонам. Присела на корточки (наклониться мешал живот), сгребла курицу вместе с газетой. Потом скрылась в квартире, тщательно заперев за собой дверь.
Лена слышала, как скрежетали щеколды да лязгали замки. Рискованно это было. А если бы посмотрела вверх? Если бы вышел сам хозяин? Если бы дернулся ловить того, кто только что звонил в дверь?

Итак, она беременна!!! То, о чем мечтала Ленка сама, и чего не получилось у нее с Удальцовым, Алексей теперь осуществлял с другой. Полноценная семья, - так, кажется, это называется. Когда есть и папа, и мама, и ребенок. Ребенка еще нет, но, судя по грушевидности животика, вот-вот появится.
А если что случится? Вон как напугалась! Если ей станет плохо?
Ленка принялась лихорадочно соображать. Алексей должен быть дома. Она это знала наверняка, потому как следила. Значит, «скорую», если что, вызовет. Но, нет, она не может сейчас отправиться домой и оставаться в неведении. Позвонить? А что спросить? Назваться подругой? Если подойдет она – бросить трубку? Нет, лучше выждать здесь, во дворе…
Затаилась на скамеечке, снова в окружении кустов. Прошел час. Машина неотложки к дому не подъезжала. Это начало успокаивать. Окна в квартире горели. И там даже мелькали силуэты. Как показалось девушке, мелькали несколько дергано. Это беспокоило.
С другой стороны, а чего она хотела? Чтобы новая хозяйка невозмутимо кинула вонючую тушку в кипяток и сварила на обед? Ха! Перед этим разделав ножом, возможно именно тем, из дамасской стали, подаренным Алексею восемь лет назад. Наверное, по завершении следствия ему вернули этот вещдок. Прижимистый Удальцов вполне мог не побрезговать и пустить нож в пользование.
Девушка реально представила эту картину и увидела, как на столе лежит резак с узором на лезвии в виде волнообразных разводов, а в кастрюле с клокочущей жидкостью почти такими же разводами расплывается черная гуашь, распространяя по стерильной удальцовской квартирке гнилостный миазм.

Ближе к вечеру, когда она уже очень сильно продрогла, когда глаза саднило от усталости, но некий внутренний ступор все еще не позволял тронуться с места, - они вышли. Вдвоем. Удальцов трогательно сжимал у себя на согнутом локте Олину ладошку. В руках они несли пакет. Добрели до контейнеров с мусором, выбросили и зашагали дальше.
Лена была уже настолько оторопелая и апатичная, что поленилась проверить содержимое выброшенного свертка. Но это было и лишним. Она не сомневалась, на помойку отправили ту самую цианотичную  тушку, на поиски которой она затратила добрую половину дня, плюс думы о свершаемом, плюс магазин галантереи, плюс сегодняшнее незапланированное «дежурство», - итого: сутки прочь. Ожидала, что потраченное время принесет некоторое удовлетворение, но получила разочарование, смятение и тягость. Эти сутки можно смело приплюсовать к восьми годам «зависания» в неволе. И снова из-за Удальцова!

Х Х Х Х Х
Лена позвонила Артуру. Он был не только единственным вменяемым знакомым в ее новой реальной жизни, но и одним из самых рассудительных людей в ее жизни вообще. Возможно потому, что не себя помещал в мировое пространство, а весь мир держал в своей голове.
- О, Леночка, привет! Знаешь, чем сейчас занимаюсь?
- Ну?
- Картошку чищу!
Всякий раз, когда Артур осваивал новое для себя и бывалое для зрячих дело, его переполняла гордость.
- Не порежешься?
- Не должен. Я нож чувствую, осталось только привыкнуть к плотности картофеля.
«Плотность картофеля»… Лена даже не задумывалась о подобной характеристике овоща. А ведь она едва ли не самая важная в процессе приготовления.
- Сам слопаешь, или гости будут? – не смотря на паршивое настроение она старалась поддерживать веселый тон.
- Приходи. Тогда и гости будут. А так, сиделку угощу…
- Хороша работа у твоей сиделки. Подопечный ей кормит, а брат подопечного за это еще и приплачивает…
В трубке послышалось журчание. Видимо, Артур наливал воду в кастрюлю.
- Ну, я же не вижу, как почистил. И ты пока не видела. Может, за поедание этого обтесанного ножом «произведения» и стоит приплачивать. Так ты придешь?
- Даже не знаю. У меня на завтра – планов громадье.
Ей нужно было поговорить с приятелем, но предложение приехать в гости оказалось слишком уж неожиданным. С другой стороны, она столько раз подобный визит откладывала… Да и не принять приглашение на ужин, но битых полчаса (а меньше не получится) проболтать по телефону – тоже бестактно.
- Что за планы?
Ленка молчала. У нее и впрямь были намечены на следующий день кое-какие действия в продолжение куриной истории (правда, теперь она вряд ли за них возьмется). Еще – новая, устроенная ею, детективная игра на форуме… «Ну, в Интернет-то опоздать и вовсе невозможно! Все это отговорки!»
- Секреты? – расценил ее молчание Артур.
- Просто пока не могу четко все сформулировать, замутила тут одно суматошное дельце.
- Тем более! Необходима небольшая разрядка. Обещаю обслужить быстрее официанта в ресторане, ну и… приятная беседа за столом, - как бонус! Давай! Придешь?
- Конечно. Что принести?
- Сосиски. У нас будут праздничные сосиски. В честь твоего визита.
«На языке образов слепота означает смерть, - вспомнила она рассуждения на форуме. – Смерти противостоит смех. Артур веселый малый, потому он ЖИВЕТ, наверное, даже больше живет, чем она сама.»

Х Х Х Х Х
Ее встретила сиделка Варвара, немолодая женщина в сером трикотажном платье с аккуратным каштановым каре:
- Леночка? Заждались! Артур на кухне! Картошка давно готова. Он еще салатик нарезать решил.
- Я сосиски принесла…
- Давайте.
Из яркой оранжевой калошницы были извлечены бежевые тапочки, женские и новые на вид, наверное, специально для гостей. Дамы прошли на кухню.
- Ну, теперь я вам точно не нужна.
- Да вы и раньше могли отойти, Варя! – попенял Артур.
И сиделка, почти извиняясь, пояснила Лене:
- Не могу ничем заняться, когда он ножами орудует.

Все у него было вроде бы обычно, и вместе с тем нет. Например, на достаточно современной кухне стояла плита старого образца, с выпирающими чугунными «блинами». В отличие от стеклокерамики, «блины» можно было найти на ощупь, когда они в холодном состоянии, разумеется.
Он очень редко пользовался ближними конфорками. Точнее, ими пользовалась только Варвара. Все очень просто: если произойдет ошибка, и он заденет кастрюлю, то из первого ряда варево выплеснется прямо на него, со второго - растечется по поверхности панели.
 Расстояния и детали выверены, подобраны, подогнаны. Дверцы открываются только вверх, тогда, даже если забудешь закрыть, не стукнешься виском, или лбом. Она заметила также, что в ящичках со всякой кухонной мелочью не однотипные ручки. По цвету одинаковые, и по размеру схожие, но по форме – разные. У одной гофрирована сторона, у другой отвисает «бородка», третья – волнообразная…
Стол был сервирован по всем правилам, с вилкой-ножом и свернутыми конусом салфетками.
- Сам расстарался, - похвастался Артур, дернув чубом.
Он открыл вино. Но разливать, на всякий случай, не стал:
- Лучше пренебречь правилами этикета, нежели дать маху. Ну, уместнее сказать, наверное, наделать лужу… В данном случае лужа может получиться, хм, кровавой.
Лена хлопнула глазками, мигом плеснула напиток в бокалы, сама едва не пролила.
Они выпили.
- А как ты понимаешь, где стоит бокал, чувствуешь?
- Знаю.
- То есть?
- Когда Артем учил меня правильно есть, он постелил на стол специальную скатерть. На ней были отмечены уголки стола и места, где должны стоять или лежать приборы и посуда. Для себя помечал, чтобы каждый предмет всякий раз находился на одном и том же месте. Так мне легче было запоминать.
- Но сейчас-то бокалы не по меткам располагаются. Несколько сантиметров влево, несколько вправо…
- Метки нужны до тех пор, пока не выработается привычка. Привычка делает движения четкими, уверенными. Да и не только движения. Привычка – великая вещь. Она изгоняет страх. Боишься чего-нибудь – возведи сопротивление этому в привычку. Так  психотерапевты от фобий избавляют. А кто-то из известных сказал, что мы б и смерти не боялись, если бы умирали несколько раз. Ну и, как только я научился безошибочно находить предметы, расставленные по меткам, Артем перешел ко второму этапу: научил «обратному прыжку пантеры».
- Это как?
- Пантера, да и любая кошка, когда охотится, вначале как бы ерзает на месте, словно пытается что-то лапами нащупать. Потом прыгает, парит в прыжке и… быстро приземляется, стремительно атакует жертву. Теперь прокрути цепочку назад: скорость, зависание, медлительность. Так и я: совершаю быстрое движение на две трети предполагаемого расстояния, а в конце замедляюсь. Обрати внимание!
Он дернул рукой, потянулся к вилке. И, действительно, вначале приостановился, где-то над тарелкой, потом плавно опустил кисть вправо вниз, нащупал, почти не касаясь поверхности стола, искомый предмет. Было похоже на действия экстрасенсов, когда те отслеживают энергетические потоки.
- Артем у тебя молодец!
- Да. По сути, он заменил мне родителей. Поддерживал морально и материально, помогал во всем, но никогда не делал «скидку» на инвалидность. Понимаешь, о чем я говорю?
Лена положила на каждую тарелку по картофелине (надо сказать, довольно аккуратно почищенных, только на одной коричневел пропущенный кусочек кожуры), рядом - снятые с решетки гриля дымящиеся сосиски и по горке порезанных кубиками помидоров с огурцами. Добавила оливкового масла.
- Ты имеешь ввиду то, что он считал необходимым максимально приобщать тебя к обычной жизни?
- Именно. С той же едой… Мне ж удобнее было есть вообще  руками. А он: «нож зажимай в правой, вилку - в левой. Хлеб положи на краешек…» Легко сказать «на краешек», попробуй, особо не шастая пальцами, этот самый край найти!
- Ну, хорошо! Приборы ты привык ставить на одно и то же место. Допустим, местоположение стула ты тоже как-то просчитываешь… Ну, а сама пища? Вот я смотрю, ты с первого маха разрезал картофелину, в сосиску угодил со второго. Как ты вообще понимаешь, что попал в сосиску, а не в палец соседа?
- Смышленая! – он посмотрел ей прямо в глаза, тоже ведь каким-то образом «учуял»: не на ухо, не поверх макушки. - По запаху! Заметила, я в кастрюлю с картошкой лавровый лист бросил…
- Заметила.
- Вот! Сосиска пахнет мясом, картошка – лаврушкой. Остальное – дело отработанной техники.
Вино моментально дало о себе знать, мягкая волна пробежала по мышцам, избавив Лену от былого напряжения. Даже ее глаза-пуговки и те немного сощурились в удовольствии.
- Артур, я вот подумала… О привычках… По сути, ведь вся наша жизнь состоит из привычек.
- Скажем так, вторая половина жизни. В первую все ж со многим приходится сталкиваться впервые.
- Таким образом получается, чем старше мы становимся, тем меньше у нас остается поводов для страха. Про страх смерти мы уже говорили. Чего еще ты боишься?
Артур, качнул головой, ответил не задумываясь:
- Тебе этого не понять. Я боюсь разрушения этих самых «привычек». Боюсь, что стул окажется не на своем месте, что во дворе выроют канаву, что придется сделать ремонт или поменять мебель. Но все это не серьезные страхи. Что-то сродни экстриму. Зрячий человек прыгнет с Тарзанки и получит дозу адреналина. А мне для почти такой  же дозы достаточно выйти из лифта не на своем этаже. Но я свожу риск до минимума…
- Как? Не пользуешься лифтом вообще?
- На своем и первом этажах, справа от дверей брат приклеил специальные нашлепки - пауки на липучке. Можно прощупать пальцами, не выходя из кабины. Посмотри, когда будешь возвращаться домой. Ха! Периодически эти нашлепки снимают пацаны там всякие, шкодливые. И тогда… Только не смейся! Тогда, о ужас! Мною овладевает паника…
Ленка изо всех сил старалась сдержать улыбку, он ведь и ее прочтет:
- Если Варвары нет, ты можешь в таких случаях звонить мне. Я приеду и вызволю тебя из лифта.
- Спасибо. К счастью, такое случается не часто, все ж меня в подъезде знают…
- Только, объясни. Что страшного, если выйдешь на чужом этаже?
- А ты спустись разок пешком, для интереса. Лестничные площадки – как дети разных народов… Одна – по-негритянски чумазая, аж подошва прилипает, с кисло-сладким запашком. Другая по-хохляцки пропахла шкварками. Третья – вообще гнилью и паленым мясом воняет, будто за ее дверями обустроились дикари-каннибалы из племени Хомо-Барбекюс… Для меня ж чуждый запах – полная дезориентация, а если он еще и неприятный – запаниковать могу. Мечусь, как овчар в загоне, лапами, то есть руками, по стенам шарю. Все забываю: с какой стороны шел, сколько шагов сделал…
- Все равно не понимаю. Ты же по улице свободно перемещаешься, даже там, где ни разу не был, проходишь…
- То-то и оно. Привычка искореняет страх, но лишиться привычного пугает нас еще больше. Ладно, хватит об этом. Зато я бандитов не боюсь!
Удальцова один глаз округлила, другой сожмурила, скривила ротик:
- Так уж и не боишься?
- Ей Богу! Что с меня взять? Я и сам, что спросят - отдам. В мире по-глупому устроено, считается, что самое ценное то, что радует глаз: украшения, антиквариат. А для незрячего все эти побрякушки – пустяк. Подарит брат, - он тронул крестик и иконку на шее, – нацеплю, не подарит – обойдусь.
- И неволи не боишься? Знаешь поговорку: «От тюрьмы да от сумы не зарекаются».
- Ой, боюсь! – юноша притворно подернул плечами, словно поежился. – Разжиреть боюсь.
­­- То есть?
- Минимум пространства и минимум мебели, - это плюс. Но и движений минимум. Только ешь и спи, ешь и спи…  Ну, а ты, полагаю, больше всего неволи боишься, раз спросила…
Елена решила, что лучшего момента не будет:
- Уже нет. Страшно только в первый раз, а я на зоне восемь лет провела. За убийство сидела.
«Да, бандитов, точнее, бандиток он действительно не боится», - оценила Ленка. Ибо Артур молчал. И в этом молчании не было ни страха, ни удивления. Только понимание, что сам факт «преступления и наказания» - лишь повод сообщить о чем-то более важном, не дающем покоя и сегодня. Лена рассказала свою историю в мельчайших подробностях. Только про ее продолжение, стишок и подброшенную курицу решила пока промолчать.
- Понимаешь, - завершила она повествование. – Он мог жить с ней просто так. Оформить развод потом, когда я выйду. Помочь мне адаптироваться на воле, и лишь после попросить о расторжении брака.
- А ты могла не давать ему развод, - приятель был по-прежнему невозмутим.
- А смысл? По закону нас развели бы и без моего согласия, - поскольку больше трех лет.
- Вот именно. А он почему-то приехал спрашивать. Может, все же совесть мучила? Не желал тебя обманывать?
- Хм, с этой стороны на дело я не смотрела…
Ленка ожидала чего-то подобного. Артур был неординарен, за необычным взглядом на ситуацию она к своему незрячему другу и пришла.
- Вот! Вы, женщины, всегда так, чуть что, сразу обижаться! – он притворно надул губы.
- Пусть ты прав, все равно, обида – не седой волос, ее просто так не выдернешь и не выбросишь. Обида – это яд, который вырабатывается внутри тебя самой.
- Кстати, ты совсем не ешь. Или тоже боишься, что отравлю? Леночка, я не Бог, и даже не ты, чтобы иметь право судить твоего мужа. Но, по-моему, ворошить прошлое глупо. Зачем заставлять себя переживать неприятные моменты заново, пусть и не на самом деле, пусть только образно, в своей голове?
Он отхлебнул из бокала.
Она все еще не решалась сказать главное, про то, что ходила в его офис, и к их бывшей общей квартире, что видела сегодня его новую жену. Чтобы набраться храбрости поведать и об этом, решила пока переменить тему.
- Скажи, у тебя бывает так, что не помнишь, где стол, а где шкаф? Стоишь, и не знаешь, куда двинуться?
- Не бывает. Я четко помню, что справа, что слева, что впереди… А вот что осталось позади – могу вычеркнуть из памяти, оно мне не нужно, раз я оттуда ушел.
Он смену темы не принял, говорил хоть и о потере ориентации, но не в пространстве, а в мыслях и чувствах.
- Врешь! Я если вспомнил что-то важное, и нужно вернуться?
- Тогда я прежде, чем пойти, развернусь. Но двигаться я все равно буду вперед, а не назад.
- А если забылся? Если, скажем, раскрутить тебя?
- А ты попробуй!
Они перешли в большую комнату и девушка вытолкала юношу на середину пространства. Перебирая руками, стала поворачивать, приговаривая, как в детской игре:
- Где стоишь?
- На мосту, - послушно вторил Артур.
«Неужели, маленький, он тоже играл в жмурки? А почему бы, собственно, и нет? Проще некуда, даже глаза завязывать не надо.»
- Что пьешь?
- Квас.
- Ищи… три года… нас…
Артур остановился, слегка покачался, голова закружилась, но юноша удержал равновесие. Самое интересное, что все это время его нахохленная челка оставалась неподвижной. И только когда он остановился, немного повелась, в одну сторону и другую, словно антенна навигатора.
- Что искать-то?
Гостья метнула взор.
- Подоконник.
Он подвигал головой и чубом, даже не покрутил, - помотал. И направился прямиком к окошку.
- Потрясающе! – воскликнула Удальцова и зааплодировала. – Как? Как ты это делаешь?
Артур просиял:
- Ну, в это время суток просто ориентироваться, по световому пятну от бра. Оно должно остаться справа, - так определяю направление…
- А если лампочка не горит?
- Ощупываю то, что ближе.
- Артур, она беременна. Он ее любит, и когда жил со мной, похоже, тоже любил. Ее, а не меня! Это видно. Понимаешь?! Я там была сегодня, на Самотеке, только не в парке, а во дворе, даже на лестничную площадку поднималась. Я их видела, а они меня – нет.
Он кивнул. Девушка замерла на месте. Она услышала свои слова как бы со стороны:
- Как ты думаешь, если я ревную, значит, все еще люблю?
- Ты посмотрела на беременную красавицу-жену и начала размышлять, - высказал свое мнение юноша. - Сомнение оказалось не менее зубастым грызуном внутренностей, нежели обида. Плюс ревность… Любишь ли ты, если ревнуешь? Глупец назвал ревность тенью любви. Между ними нет ничего общего. Ревность – жадность собственника. Ты просто не выпустила супруга из своей головы и своего сердца. Отпусти!!! Это и станет лучшим способом избавиться от обид. Может, ты полагаешь, что с разводом наступила маленькая смерть и твоя жизнь полетела в тартарары? Ты же должна понимать, что это не так. Более того, выход на свободу – это как второе рождение. Совмести его и с началом новой личной жизни. Извини за банальности. Ты должна, просто обязана подумать и позаботиться о своем будущем. Планируешь ли ты провести его вкупе с прежним муженьком?
Лена молчала. Нет, ее не смущал нравоучительный тон приятеля. Артур всегда говорил так: уверенно, односложно, категорично. Просто ответ был очевиден.
- То-то же! Тогда зачем все эти воспоминания, слежка? Лена, тебе нужно учиться жить дальше без него.


Следующая глава.

Tags: ТУКОВАНИЕ В ПАУТИНЕ, детективы
Subscribe

promo bonmotistka july 16, 2019 07:00 92
Buy for 100 tokens
14 июня 2019 года. Дед, я только что узнала, как и где ты погиб. До сих пор в нашей семье было известно только то, что ты пропал без вести. Вроде бы кто-то даже видел, что ты был ранен при переправе через реку. Предположили, что не смог выплыть... Каждую Могилу Неизвестному солдату мы считали…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments