Наталья Шеховцова (bonmotistka) wrote,
Наталья Шеховцова
bonmotistka

ТУКОВАНИЕ В ПАУТИНЕ. Детектив. Глава 11.

Они знакомы друг с другом в реале, но инкогнито собрались на форуме в Интернете. Один из них - убийца. Кто? Это и предстоит определить виртуальным интеллектуалам...
Предыдущая глава.
Все главы.

Х Х Х Х Х
Официант подходил через каждые пять минут. Справлялся, нужно ли что-нибудь еще, менял пепельницу. Хотя Лена не курила. В пепельницу она выбрасывала скомканные и ссученные в руках куски растерзанных салфеток. Нервничала.
Перед выходом написала письмо Артуру: сообщила, куда отправляется и зачем. Подстраховка была необходима. Вдруг Картинкин действительно убийца, вдруг и с ней что-то случится.
За соседним столиком, сидел мужчина лет сорока в ярко-синем костюме. Суровые черты лица. Слишком суровые. Даже какие-то брюзгливые. Полная сосредоточенность.

[Читать дальше...]Ему уже принесли счет, и он проверял его, пытаясь тыкать пухлыми пальцами в крохотные кнопки карманного калькулятора.
«На торговца не похож, значит бизнесмен, - подумала девушка. – Только бизнесмены и торговцы носят с собой отдельный калькулятор. Остальные используют специальную функцию мобильного телефона.»
Мужик был мерзкий. Бесстрастность, с которой он выказывал обслуживающему персоналу недоверие, вызывала брезгливость. Удальцова вдруг предположила, что он и есть загадочный убийца, что сейчас вытащит из-за пазухи пистолет и невозмутимо, словно на стирающую кнопку калькулятора, нажмет на курок. С Лены не сходил мандраж.
Все время глазеть на соседа-коммерсанта было неделикатно и она перевела взгляд на фото-обои за его спиной. Оранжевый закат над темно-зеленым, похожим на кожуру авокадо, морем. Море, в противовес мужику, отнимало успокоенность. По коже пробегали мурашки, и тело покрывалось такой же, как на воде, рябью.
Бизнесмен, наконец, завершил сверку, сунул в кожаный карманчик со счетом деньги и вышел. К ней снова подошел официант.
- Еще чаю?
- Нет, спасибо.
На официанте был белый передник. Даже не передник, а так, тряпочка. Повязана туго, обозначая гребни подвздошных костей…
- Может быть, вы выберете что-нибудь из меню?
Девушка перебросила взгляд на его лицо. Официант улыбался. Он был вполне симпатичный и очень молоденький.
- Да, пожалуй, - улыбнулась и она.
Елена листала пестрые, с картинками страницы и не могла сосредоточиться ни на одной из них. Положение становилось глупым…
Она все еще не знала номер его мобильного.
Вспомнила про телефон и он тут же дзынькнул. Нет, то был не звонок, пришла «эсэмэска».
«Босс держит у себя в кабинете, рвусь на свободу, но ничего пока не получается. Жди.»
Хамовато. Она прочла это послание по-своему: сама пригласила, значит, подождешь, не околеешь.
Ну, хорошо, допустим, шеф действительно лютанул внезапно. Но ведь можно было отправить сообщение еще «до» назначенного часа, как только понял, что опоздает. О чем он думал эти… (Лена посмотрела на часы) тридцать минут, которые она его уже ждет?! И как он набрал СМС? Не отрывая глаз от внушающего нотации начальника? Не проще ли было объяснить шефу ситуацию и, извинившись, выйти - отзвониться?!
В девушке клокотала обида. Но не это ее беспокоило. В заключении она выработала привычку смирять гордыню. Зато никогда не сдавалась, пока не узнавала ответ на интересующий ее вопрос.
Там, в изоляции, хамили довольно часто. Но каждая выходка была объяснима. Мордоплюйствовали от недостатка культуры (Елена именовала этот вид коротко: «по неведению»). Нахальничали, чтобы отстоять свои позиции, чтобы показать свою силу (типа, я тебя не боюсь, хочешь, давай, отвечай кулаками).
Картинкин же казался интеллигентом до самой вершины заснеженной горы на своем аватаре. Это было видно из его сообщений. Меряться же «мускулами» с дамой – тоже «пассаж» не в его духе. Тогда почему? Почему он вначале не сразу дал «добро» на встречу, а теперь и вовсе на нее не явился?! Ответ напрашивался сам собою: потому что она его знает, потому что встречалась с ним прежде, потому что он – ее бывший муж.
А, если нет? Если Удальцов и Картинкин – не одно и то же лицо? Вот сейчас вбежит, приблизится к столику и скажет: «Привет! Извини!» И поцелует ручку.
Вот это «поцелует ручку» совсем уж размягчило сердце.
В дверях показался высокий мужчина с какой-то «трехфазной» головой. Его череп был похож на арахис. Буд-то в макушке помещалось одно ядро земляного ореха, на уровне щек – другое, а внутри подбородка – третье.
Лену охватил трепет: «Нет, уж, лучше пусть вообще не приходит, чем окажется таким вот «фундуком». Потом вспомнила, что «фундук» - это совсем другой орех. – Ну, не важно! Короче, лучше красивый в мыслях, чем несуразный наяву!»
И тут вдруг сообразила. Он прислал СМС, значит, у нее определился его номер. Звонить не стала, чтобы не нарушать аудиенцию с патроном. Заказала себе колечки из кальмара и начала неспешно тыкать пальцем в кнопки:
«Кто не успел, тот опоздал… Кусайте локти, месеье, посыпайте голову пеплом…»
Колечки принесли.
- Он так и не пришел? – поинтересовался официант, как показалось Ленке, с издевкой.
- Кто?
- Тот, кого вы ждали?
- Почему вы решили, что я кого-то жду?
- Вы попросили столик на двоих…
- Да, но разве у вас есть столики на одного?
- Ах, верно, извините.
Она закомплексовала, и официант это понял, и она поняла, что официант понял… Дуралейская ситуация!!!
Удальцова все же съела колечки, запила апельсиновым соком. Попросила счет и расплатилась.
«Недешевый, кстати, ресторан. Выбирал он… Хм!»
Вышла на улицу и села в троллейбус. В троллейбус ей абсолютно не было нужно. Рядом – метро, полчаса – и она дома. А этот, с усами до небес, куда ее завезет – неизвестно. Она даже не посмотрела номер маршрута. Пошарила глазами вокруг кабины водителя. Может, есть где наклейка или табличка с названием остановок? Нет, не видно.
Спохватилась, что нужно взять билет и пройти через «вертушку» в салон. Новшество. В прежние, дотюремные времена, проход в наземный транспорт был свободным, и, если повезет, можно было проехать и зайцем. Не то, что теперь. Нет, ей конечно, денег не жалко, просто не до того. Если бы не турникет, она бы про оплату и не вспомнила. А так… полезла в кошелек, стала отсчитывать мелочь.
- Простите, сколько стоит нынче билет? – она не знала даже этого.
- Возьмите мой. У меня там как раз еще на одну поездку, - сказал мужчина, что сидел впереди, он сунул Ленке в руки картонный прямоугольник с магнитной полоской. – Мне на следующей выходить. И направился к задней двери, впрочем, еще несколько раз оглянулся, и там, возле выхода, повиснув на поручне, все еще не сводил глаз с девушки.
«Где-то я его видела… Ах, да! Эта клетчатая рубашка… он садился в троллейбус прямо передо мной. Что же получается, всего на одну остановку? С виду – спортивный. Лень было пройти пешком? Или спешил? Или устал? Может, у него натирают ботинки? А может, попросту решил, не пропадать же оплаченным поездкам: одну потратил на себя, другую – на меня.
Начала рассматривать всученную ей картонку: «Куплена сегодня. Значит, срок годности еще ого-го… Однако, изрядно помята. Теребил в руках? Так почему билет ему больше не нужен? Приезжий? Или, может, ложится надолго в больницу? Садится в тюрьму? Нет, на больного он не похож. На уголовника – тоже. Хотя… а кто похож на уголовника до отсидки? Разве она сама была похожа? Лена ухмыльнулась: «Хотелось бы верить, что не похожа и теперь».
Добрый пассажир отвлек ее от мыслей о Картинкине. Но к ним вернул заверещавший телефон. На сей раз был звонок.
- Ну, здравствуй! Скажи, я опоздал насовсем, или только чуть-чуть?
Тембр голоса девушке понравился. Не Кибкало, конечно, но тоже неплох:
- Что нам мешает исправить огорчительную накладку? Вы ведь не вредина, сеньора!
- Троллейбус.
- Что?
- Троллейбус мешает. Он увез меня в неизвестном направлении.
- Я пришпорю своего коня и, уверяю, смогу остановить это рогатое чудовище!
Он ей решительно нравился, этот его резкий переход с вольного «тыканья» на рафинированное «вы». И она, безусловно, была готова соскочить на ближайшей же остановке. Если бы не рассудок, свербивший волю: «Нельзя! Иначе он потеряет к тебе интерес!»
«Ну и пусть!» - ответила она не в трубку, а самой себе, своему принципиальному здравому смыслу.
- Хорошо. Ты далеко?
- Почти у запланированной прежде цели.
Тут мозги вновь поднапрягли волю и девушка начала «торговаться»:
- Только давай соблюдем паритет. Перенесем встречу в другое место. Куда-нибудь посередине между запланированным кафе и точкой моего нынешнего пребывания?
Троллейбус как раз остановился, и девушка вышла, чтобы не уехать еще дальше.
- И где эта точка, позвольте полюбопытствовать?
- Сейчас прочту табличку на ближайшем доме, - она напрягла зрение. - «Синяковский проезд, 18». Вот!
Повисла пауза.
- Ты успела так далеко от меня убежать? – в голосе слышалась обида.
- Разве это далеко?
- О-о-очень! Возьми такси и приезжай обратно!
Елена вспыхнула: «Он, что, только на словах умеет быть галантным? Не удивлюсь, если и цветочка в  качестве извинения не принесет…»
Но проверить свою догадку ей так и не удалось. Картинкин поспешно, как будто побоялся, что она согласится  с его предложением, перешел на серьезный тон:
- Ладно! Значит, не судьба! Будем считать, что я твой должник. В следующий раз я сам за тобой заеду, и угощение за мой счет! И возражений не потерплю! Пока! – он разъединился.
«Вот это да!»
Она сомнамбулически опустилась на скамью. В ушах зашумело, не от транспортного и не от людского потоков, - от приливающей к вискам крови.
«Пусть только попробует заговорить о новом свидании! На коленках станет ползать – а я так и не соглашусь увидеться!»
И тут же подметила: «Как же я узнаю, что он ползает на коленках, если не буду его видеть?!»

Х Х Х Х Х
Как-то она отважилась спросить у Петьки-марьяжника, за что тот сидит. «За отсутствие силы воли,» - отстучался он.
Соседки захихикали.
Потом Ленка взяла в тюремной библиотеке книжку, напичканную мудрыми изречениями философов Востока, и нашла: «Древо несвободы произрастает из страха, страх укореняется в мягкой почве безволия.» Вряд ли Петька умел видеть столь глубоко, скорее всего, имел ввиду свой конкретный случай. Что-нибудь вроде: «идем всем гуртом, а разберемся потом». И все же решила продолжить тему:
- Что же тогда обеспечивает свободу?
- Деньги. Соответственно, их отсутствие толкает на преступление.
- А как же «сила воли»?
- Дополнительный сдерживающий фактор в момент завистливой ярости или соблазна. Она же необходима, чтобы зарабатывать деньги честно.
Неправда! Вот у Леночки сейчас – деньги есть, а свобода – только формальная. Потому что всего боится. Боится, что ее снова посадят, что ей что-то угрожает. Боится Картинкина, потому что не знает, кто он на самом деле и почему так с ней поступает… Боится следователя, боится даже себя, вдруг и правда, ее память вытворяет с ней престранные кунштюки, вдруг и соседку убила тоже она?! С этими страхами ее внутренняя несвобода растет как снежный ком.
Она даже не может бросить затеянную собственной же персоной «игру в жмурки». Слишком далеко все зашло. Теперь уже – если не она его, так он ее. А кто «он»? Удальцов ли? Не известно!
Она стала искать, где и в чем проявила слабость. И нашла. Практически мгновенно. Это же очень просто: ее оскорбленное «Я» жаждало мести. Пока была далеко от Самотеки, видела все четко: приду и выскажу. А подошла ближе, сробела, затеяла какую-то театральщину, - затаилась.
Пора взять себя в руки и начать все исправлять.

- Здравствуй! – он открыл маскированную под дуб металлическую дверь. Из проема доносился детский плачь.
Она постаралась улыбнуться.
- Квартиру пришла забирать? – Удальцов даже не пытался казаться дружелюбным.
- Нет, просто в глаза тебе посмотреть.
- Ну, смотри!
Зрачки дергались.
- Алешка, кто там? – за его спиной вот-вот могла возникнуть жена. Ни Ленке, ни Удальцову этого не хотелось.
- Жди меня возле Суворова.
Она кивнула и пошла спускаться вниз. Ждать не пришлось. Он нагнал ее на тропинке, по дороге к памятнику. Однако Лене хватило и этих двух-трех минут, чтобы снова поймать себя на безволии. Почему она должна отказываться от обсуждения квартирного вопроса?
- Размен квартиры давай отложим. Твоя новая жена ни в чем не виновата, чтобы ее с младенцем на руках из дома выгонять.
- Почему выгонять? У нее есть своя квартира, правда, однокомнатная. Мы ее сдаем…
- Хорошо. Но… вообще-то, по закону и эта, - она кивнула в сторону дома, - наше, совместное. Твои родители ведь тоже принимали участие… Двойной обмен - и у вас может образоваться неплохой вариант.
- В благородную играешь! – Удальцов неожиданно рассвирепел. – Тогда не захотела защищаться, не пошла на следственный эксперимент. Теперь – сотнями тысяч баксов разбрасываешься! А странные стишки на мыло слать, и гнилыми курицами разбрасываться – это, типа, проявление оскорбленной натуры.
- Про стишок и про курицу догадался?
- Ты же сделала так, чтобы не догадаться было невозможно.
- И про убийство соседки знаешь? – она насторожилась.
- Как же не знать? Следователь приходил, наводил справки.
- И… ты ему про курицу рассказал?
- Успокойся! Не рассказал. Думаешь, я с облегчением вздохнул, когда тебя и в первый раз засадили?
«Он сказал «в первый», будто уверен, что будет и второй.
- Но поспособствовал. Разве не был рад, что освободился?
Он встрепенулся:
- От чего?
- От уз брака.
- Ах, ты об этом? - потер лоб.
Складки. Раньше их не было. У него на лбу образовались три глубокие продольные складки.
- Я тебя никогда не любил.
- Я догадалась, - девушка силилась говорить как можно спокойнее, хотя, кому понравится подобное признание?!
- Но я старался… Старался, чтобы у нас все наладилось. Бабы бабами, но у мужика особое отношение к своему слову. Раз дал – держи!  Довел до загса, значит, и дальше - вместе.
- Я тоже старалась.
- Я заметил. А любила?
- Мне так казалось…
- Поверь, и мне казалось, что в тебя втюрился, - после признания слова стали даваться ему легче, он несколько раскрепостился, соответственно и злобы в голосе поубавилось. – Только потом понял, что то была не любовь, а месть. Ольге, за… Ну, ты знаешь…
Ленка кивнула.
- Но ты же мог не свидетельствовать против меня.
Он снова занервничал.
- Мог. Скажи, ты вспомнила все, как было?
- Нет. Только до того момента, как набросилась на Парамонова с кулаками. И, знаешь, все представляется как будто в замедленной съемке. Каждый шаг, словно на параде: подъем ноги, зависание в воздухе, опускание ступни… То есть помню все до мелочей. А вот, что нож с собой утащила – не помню. Почему?
- Очень просто. Потому что ты нож со стола не брала. Нож забрал я, вначале сунул  в рукав, потом - тебе в руку.
«Вот те раз!»
- Я… я тогда взбесился, ну, понятно же, коль выходим наружу, значит не обниматься… Думаю, а если он возьмет верх? Я – человек не спортивный, такого и кулаком пришибить можно.
- Да, уж! – не то удивилась, не то согласилась с утверждением Ленка.
- Извини!
- Извини?! Я никак тебе простить не могла, что против меня свидетельствовал. Теперь же, оказывается, что и ложно.
- Понимаешь, сути дела это не меняло… Но, если бы я сознался, да при условии, что ты ничего не помнишь, они бы стали рассматривать и мою виновность. А я же знаю, что не убивал!
- Так я тоже знаю, что не убивала. Ну, что будто бы не убивала! Пойми, не помнить – значит не осознавать своей вины!
Бывшие супруги перешли на крик. Прохожие стали обращать на них внимание. А кое-кто, разобрав содержимое спора, увлекся и бродил около, делая вид, что усиленно дышит свежим воздухом. Удальцовы тем временем дошли до Цветного бульвара.
- В кафе? – предложил он.
- Еще бы! - откликнулась она. И добавила, не то все еще со злой иронией, не то и в самом деле подобрела, что-то отлегло от души. – Мы ведь не были с тобой вместе в кафе восемь лет.
Интерьер на этот раз был цвета кофе с молоком. А казалось, тот, персиковый, посерел от  времени.
- Извини, я смалодушничал и сам был не рад.
- Один эспрессо, пожалуйста, - это она подоспевшему официанту.
- И мне, - в меню даже не заглянули.
- Угрызения совести? Однако, они не помешали тебе развестись.
- Я все равно любил и люблю Олю. Еще раз, извини!
- И жил бы с ней, зачем добивать меня разводом?
- Я хотел убежать от тебя, от своих воспоминаний об обмане.
Официант принес кофе. Они долго и синхронно размешивали в чашках сахар, звякая о фарфоровые края ложкой, будто хотели стряхнуть что-то гадкое и растворить в черном напитке.
- Я не уверена, что смогу простить тебя. Хотя, понимаю, надо бы. Для собственного успокоения.
- Не надо. Я свою часть освобождения от прошлого уже выполнил.
- Тебе стало лучше?
- Мне стало легче… дышать, - он впервые за время их встречи растянул губы в привычной улыбке.
«На смайлик похох», - подметила Ленка.
- Расскажи, что было, после того, как я набросилась на этого клоуна?
- Он оттолкнул тебя. Ты упала и потеряла сознание. Я бросился к тебе. А когда обернулся, увидел, что Парамонов уже не дышит.
- Когда ты успел передать мне нож?
- Когда ты ругалась с этим выскочкой.
- Зачем? Ты предполагал, что я смогу его убить?
- Нет, что ты! Наоборот! Осознал, что сам не смогу пырнуть человека, и нож в руке будет только мешаться. Более того, он сможет меня убить, и это назовут «самообороной» против вооруженного человека… Я не думал, что ты полезешь.
И тут она вспомнила. Она действительно почувствовала в ладони переданную ей рукоятку, теплую, согретую возле чужого тела. Но, когда Иван ее толкнул, нож вылетел. Он точно вылетел! Она не поднимала, значит подобрал кто-то еще… А потом, уже окровавленный, снова сунул в руку.
- Скажи, а когда я лежала без чувств, кто-нибудь еще подходил?
- Там многие уже сбежались.
- Близко кто склонялся?
- Выскочка этот, я еще его отпихнул. Мы снова затеяли взбучку, пошли друг на друга. Но тут народ потянулся, нас разняли.
«Значит, я действительно не убивала. Алексей, кажется, не врет. Значит, и он не убивал. Иван сам себя убить не мог. Остается Игорь. Игорь Парамонов… Брат убил брата… Игорь? Paramount? Он писал, что Ник схож с его реальной фамилией… Так вот почему он ведет себя столь странно!»
Она поспешно вскочила.
- Я пойду. Расплатишься?
Алексей дернул плечами, мол, о чем разговор.
Ленка сделала несколько шагов к двери и обернулась:
- Скажи, ты заходил на форум?
- Конечно. Ты же этого хотела.
- Кто ты там?
- Гога. Толком еще не успел развернуться. Знаешь, не до того, сын родился.


Следующая глава.

Tags: ТУКОВАНИЕ В ПАУТИНЕ, детективы
Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo bonmotistka july 16, 2019 07:00 92
Buy for 100 tokens
14 июня 2019 года. Дед, я только что узнала, как и где ты погиб. До сих пор в нашей семье было известно только то, что ты пропал без вести. Вроде бы кто-то даже видел, что ты был ранен при переправе через реку. Предположили, что не смог выплыть... Каждую Могилу Неизвестному солдату мы считали…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments