Наталья Шеховцова (bonmotistka) wrote,
Наталья Шеховцова
bonmotistka

Category:

Воспоминания Анклебера. Книга 1. "Крыжовенное варенье". Детектив.

Предисловие.
Начало первой главы.


Х Х Х Х Х
Петр Федорович вызвал в Ораниенбаум целый отряд Голштинцев. Неподалеку от дворца разбил для них лагерь и с утра до вечера заставлял маршировать, чистить ружья, палить по птицам. Придворные перешептывались:
- Как можно? Голштинцы – армия, преданная прусскому королю Фридриху…
Но… жесткий и воинственный Фридрих был кумиром Петра. Наследник этого не скрывал. Екатерина же прекрасно понимала, если будет действовать заодно со своим муженьком, никогда не добьется народной любви. А народная любовь – одно из главных условий в достижении новой цели. Она не упускала случая подчеркнуть, что никакого участия в приглашении Голштинцев не принимала, и даже была против оной затеи.
[Читать дальше...]Чтобы чем-то себя занять, а заодно пореже встречаться с Петром, Великая княгиня задумала разбить в Ораниенбауме свой собственный сад. Однако супруг не выделил под затею ни клочка земли, - пришлось обратиться к князьям Голицыным, те охотно уступили сто десятин* заброшенных угодий, примыкавших к императорской резиденции.
Поначалу Екатерине помогал старый садовник Ламберти, повздоривший с императрицей и, как следствие, удаленный от столичных дворцов. Но он не столько работал, сколько болтал. За недолгие дни, проведенные с ним над цветочными клумбами, молодая женщина узнала все о своем будущем. Да-да, господин Ламберти утверждал, что предвидит многие события: восшествие княгини на престол, жизнь до глубокой старости, множество внуков, которых она успеет понянчить… Екатерине подобные «прогнозы», даже если они были сделаны из примитивного угодничества, согревали душу, она улыбалась, а старик воспринимал эту улыбку как усмешку и сердился: «Спроси у императрицы, я ей тоже царствование предрекал, сбылось ведь все».
Когда в Ораниенбаум из Летнего дворца приехал более молодой, энергичный Анклебер и подменил старину Ламберти, Екатерина обрадовалась:
- И как ты, Антрей, догадался, што мне помош  понадобица? Или здесь, фсе садовники – профидцы?
- Если честно, Ваше Высочество, попал сюда случайно. Петр Федорович потребовали дополнительных лошадей. Я помог конюху их перегнать. – Анклебер не стал уточнять, что его попросила о том Татьяна: «Муж стал пить все чаще, как бы не растерял по дороге породистых жеребцов».
Анклебер подтащил ближе к клумбе длинные дроги с шестью деревянными ящиками. В одном находились белые махровые фиалки, в двух других – сиреневые и розовые, остальные были с черенками роз.
- Ваше Высочество, если хотите, чтобы от клумбы шло благоухание, то белые фиалки надобно высаживать ближе к краю. Светлые цветы - самые душистые.
- Разфе аромат сависит от цвета, а не от фита?
- И от вида тоже. Но, например, сравните две розы одного сорта: одну молочную, другую - алую. Если их сорвать, да приблизить к лицу, запах будет почти одинаков. А на расстоянии… Вы можете пройти мимо целой клумбы красных роз и едва ощутите их пахучесть, белые же покрыты ореолом благовония, который угадывается сажени* за две.
- Никогта не думала, что устройстфо сада – столь сложная наука.
- Сад, как и книга, - зеркало окружающего мира. Но в этом «зеркале» вы не найдете ничего злого и мрачного, все радует глаз, все преисполнено благими помыслами и располагает к философским размышлениям. Послушайте, экая здесь тишина…
Они оба замолчали. Но, вопреки ожиданиям, вместо всепоглощающей тишины, до слуха донесся задиристый собачий лай и какая-то тарабарщина, вперемешку с немецкими ругательствами. Звуки приближались. Уже через мгновение взору предстал растрепанный и испуганный граф Шварин, удирающий от любимца Ораниенбаумских  обитателей Полкана. Шварину было уже почти шестьдесят. Он потучнел, обзавелся брюшком, хотя по-прежнему был весьма проворен. Когда пес подбирался на опасно близкое расстояние, Илья Осипович тыкал ему в морду своей резной тростью и орал:
- Злой! Злой пес! Мать твоя – сучка. Родила она тебя слепым, и света белого ты не видел! Не зри и меня!
- Полкан! Фу! – Анклебер хлопнул себя ладонью по бедру, и псина, оставив графа, послушно заковыляла к ноге садовника, правда, при этом все еще недовольно озиралась и ворчала.
- Петух! Мне срочно надобен петух! - Граф был взволнован и не мог сообразить, к кому лучше обратиться с подобной просьбой: к садовнику или Великой княгине.
- Сачем? – Екатерина решила, что вопрос адресован скорее к ней, Анклебер ведь заведует лишь растительной частью хозяйства, да и то не здешнего.
- С живого петуха нужно срезать гребень и мелко натереть, затем приложить к месту укуса, - собеседники пострадавшего поморщились. А Илья Осипович, в качестве объяснения, указал на разодранные кюлоты* и вздувшуюся под дырой царапину:
- Тертый петушиный гребень - самое надежное средство от бешенства.
- Бог с вами! Какое бешенство? Полкан совершенно здоров! – вмешался садовник, собака с благодарностью лизнула руку своего защитника.
- Почему же он на людей бросается?
- Не надо было ему палкой в морду тыкать, граф!
- Гаф! – подтвердил пес.
Екатерина  решила перевести разговор на иную тему:
- Что фы такое кричали, Илья Осипофич?
- А что я кричал?
- Что-то, про «слого пса и его матерь»…
- А! Это старинное заклинание против собачьих укусов. Меня ему еще дед обучил.
Екатерина хмыкнула и поджала губки:
- И как, помокает?
- В детстве помогало!
- ..?
- У моего деда злющий пес был. А я по молодости повадился таскать у него кости. Просто так, на спор с соседскими ребятишками. И по началу всегда проигрывал. Уж и так к этой бестии подходил, и эдак, и с тыла подкрадывался, и сбоку, а все равно он меня чуял и к миске не пускал. Самое большое – удалось однажды до кости шишком* дотронуться. Только пес меня за этот палец тотчас и тяпнул. Вот, видите, до сих пор щербатый, - и Шварин вытянул вперед кисть руки, на указательном пальце и впрямь виднелась некая выемка, отчего он выглядел таким же тощим, как мизинец, и даже шел вровень с ним, потому как последний был не в меру длинен, - Дед тогда своего любимца не пощадил, всыпал ему сорок сороков розог, а меня обучил заклинанию. «Не бойся, - говорит, - он тебя больше не тронет.»  И действительно, с тех пор, пес, словно дохлый, – не шелохнется, хоть весь харч забери и на его глазах съешь.
- Так мошет, на бедного пса роски так потейстфовали, а не заклинание?
- На других-то ребят он продолжал рычать. Что ж, разве глупое животное разумеет, что из-за меня его били?
- Вообще-то собаки – животные как раз не глупые, а очень даже смышленые, - возразил Анклебер, но Шварин обжег его аспидским взглядом. Мол, вечно этот остолоп суется не в свое дело. Однако вслух своих суждений не выказал:
- Да бросьте вы! Какой мозг в такой-то узколобой черепушке? - граф наклонился к Полкану и хотел постучать тому по голове. Пес зарычал, - Ну, что я говорил! Одна злость на уме. Эх, елки точеные! Ладно, побегу-ка домой, рану и в самом деле обработать надо, если уж не петушиным гребнем, то хотя бы травяным настоем. Разрешите откланяться?

Х Х Х Х Х
Екатерина, Анклебер и Полкан некоторое время безмолвно смотрели вслед Илье Осиповичу.
- Интересно, что это граф фо тфорце делал? - прервала молчание Великая княгиня, - Супруг мой в поле с холштинцами…
- Может, к кому из дворцовых приходил?
- Не того полета он птица, чтобы опускаца до физитов к притфорным.
- Тогда, просто по саду прогуливался?
- Опять не получаеца. Полкан до захода солнца предпочитает отлешифаться на прохладном полу дфорца, под лестницей. И с полчаса назад я фидела пса именно там. Должно быть, фо тфорце на него и наткнулся Шфарин.
- Странный человек, этот граф. Знаете, Ваше Высочество, я ведь не первый раз наблюдаю его войну с собаками. Помнится как-то, на моих глазах, левретка одной рыжеволосой особы укусила Илью Осиповича за мягкую часть ноги, с боку, чуть повыше колена и пониже того места, которое я не решаюсь назвать в присутствие вашей светлости. Впрочем, тогда граф вовсе не был графом, ходил без своей обыкновенной тросточки, да и звали его иначе: Августом Шварцем.
- О-очень пикантные подропности. И за што собачка осерчала на Илью-Афгуста?
- За то, что, решившись обнять хозяйку, тот неловко повернулся и пнул ногой лежбище животного, плетеную корзину.
- Что ш, с точки срения собаки, причина фполне уфашительная. В корзине, гофоришь, собачка сидела, в дорошной?
- Так точно. Мы ведь вместе добирались из саксонского Мерзебурга в Петербург, попали в один дормез*.
- Так ты из Мерзебурга? Знаешь, толжно быть, и я жила неподалеку, в Анхальт-Цербсте?! Стало пыть, мы с тобой почти земляки! – Анклебер почтительно склонил голову, что одновременно означало и «да, знаю», и «горжусь подобным соседством». – Что ж ты столь чисто по-русски гофоришь? Да и Шфарин тоже…
- Благодарствую за комплимент. Так давненько уж тут живем. Мы со Шварцем уехали из Саксонии еще до вашего рождения, в 1721-ом году. Мне было тогда всего семь лет от роду. А Илье Осиповичу примерно около двадцати. И, наверное, он не догадывается, что нынешний придворный садовник - тот самый конопатый мальчуган Генрих, которому он пророчил райскую жизнь в северной России.
- Как же тебя, еще софсем кроху не побоялись фзять с собой в толгое путешестфие родители? Неушто нельзя было остафить на попечение какого-нибуть тятюшки, до поры до фремени?
-  Дядьки у меня не было, и тетки тоже. Да и родители, вместе с младшей сестрой, за пару месяцев до означенного путешествия сгорели на пожаре… Я спасся, потому что успел сигануть в окно со второго этажа, когда пламя охватило дом. Несколько дней шатался по улицам, просил милостыню. Меня пожалел некий натуралист Буксбаум, взял к себе учеником. Хотя, какой из меня натуралист в этаком-то младом возрасте, просто пожалел меня этот человек. Вскоре Буксбаума пригласили в Россию, в Петербург,  возделывать аптекарский сад при Медицинской коллегии. Я ударился в ножки: «Не бросай, - говорю, - возьми с собой, пропаду здесь один». И он взял.
- Толжно быть у тебя корошая память, раз запомнил попутчика ф лицо!
- Сей попутчик показался мне странным. Всю дорогу Август молчал, уткнулся в некую книгу. Я полюбопытствовал, что он читает. Оказалось, новый труд Фридриха Христиана Вебера, ганноверского посланника при дворе Петра I, с бодрым названием «Преображенная Россия». «В этой книге, малыш, говорится о том, что есть в холодном Петербурге благословенное место. Называется оно «Адмиралтейским островом», там для иностранцев - сущий рай. Запомни это», - сказал Шварц, заметив мой интерес.
В Риге мы сделали остановку на целые сутки, разместились в гостинице.  Август тотчас скинул дорожный плащ и переоделся в франтовый двубортный кафтан, сменил шейный платок, тщательно причесал волосы на голове и пригладил черные усы фиксатуаром*. Когда он появился в местном буфете, девицы, разносившие еду по столикам, едва не пролили горячие супы на головы трапезничающих.
Там же, в гостинице, за ужином, мы познакомились с очаровательной парой: часовщик и его молоденькая дочка. Девица была писаной красавицей, даже опекун мой, и по профессии, и по натуре, чистый «ботаник», начал вокруг нее увиваться. Правда, «ухаживания» его были своеобразными: он смотрел на прекрасное личико, почти не мигая, и, не поворачивая голову к окну, безошибочно перечислял виды деревьев, что росли в саду.
Екатерина Алексеевна подивилась:
- Как это так, голофу не поворачифал, а фиты перечислял?»
- А тут хитрость небольшая, у благодетеля моего отменная память была: один раз взор бросил, запомнил, а потом уже просто перечисляй! Еще Буксбаум во время прогулки показывал ей целебные травы и рекомендовал их от подагры, ушных свищей и прочих напастей.
- Для молотенькой тамочки фесьма полесно, - съехидничала Ее Высочество. – Целофать ее натопно было, а не паснями кормить. Он ее целофал?
- Разумеется, нет. Отец девушки всюду был рядом. Впрочем, Буксбаум и без него ничего бы фривольного себе не позволил. Он был человеком не от мира сего. За всю свою недолгую жизнь, он умер в тридцать шесть лет, так ни разу и не женился. А прекрасным полом интересовался так же как красивыми цветами: «с целью изучения феномена совершенства», - это, кстати, его собственные слова.
- А что же Шфарин, то бишь Шфарц? Разве не сумел отпить юную прелестницу у «ботаника»?
- Даже не пытался.
- Не мошет быть!? Он исфестный ловелас!
- В том-то и дело! Буксбаум был ненамного старше Шварца. Развеять дорожную скуку в беседе с молоденькой девушкой и ее отцом было бы занятием вполне логичным и пристойным для людей их положения и возраста. Мой покровитель именно так и поступил, а вот Шварц, вконец позеленев от скуки, наутро, за завтраком, подсел за столик к некой особе намного его старше, лет тридцати пяти. Во внешности ее не было ничего особого, примечательного, разве что множество огненных кудряшек на голове. Уж не знаю, чем она очаровала будущего графа, или он ее очаровал, но через день дама оказалась в нашем дормезе, вместе с любимой собачкой, которая и покусала беднягу Августа.
- И что, Шфарц снофа бормотал саклинание?
- Если и бормотал, то про себя. Он дернулся, схватился за укушенное место и постарался улыбнуться, получилось весьма натянуто. А хозяйка левретки тут же переставила корзину ко мне на колени, предложив поиграть с животиной. Таким образом, все пассажиры оказались «при деле»: Буксбаум наблюдал, как меняется растительность за окном, я гладил по голове рыжую левретку, а Шварц – ее рыжую хозяйку…
- А дочь часофщика штош?
- Она ехала другим экипажем, и не в столицу… Больше я ее не видел, Буксбаум, кажется, тоже…
- Занятную историю ты пофетал! – за разговорами Екатерина и Анклебер не заметили, как утыкали вскопанную землю цветами: в центре поместили розы, затем сделали круг фиолетовых фиалок, следом - розовых, а с краю, чтобы лучше пахло, посадили белые. Садовник умел не только болтать, но и споро работать. Разумеется, Великая княгиня, сильно от него отставала, да и спина все еще побаливала. Впрочем, от нее и не требовалось большой резвости, не великокняжеское это занятие - в грязи ковыряться. Слушала благодарно – и на том спасибо.


Продолжение.
Tags: Крыжовенное варенье, детективы
Subscribe

promo bonmotistka july 16, 2019 07:00 92
Buy for 100 tokens
14 июня 2019 года. Дед, я только что узнала, как и где ты погиб. До сих пор в нашей семье было известно только то, что ты пропал без вести. Вроде бы кто-то даже видел, что ты был ранен при переправе через реку. Предположили, что не смог выплыть... Каждую Могилу Неизвестному солдату мы считали…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments