Наталья Шеховцова (bonmotistka) wrote,
Наталья Шеховцова
bonmotistka

Category:

Практикум по обольщению. Книга 1. "Крыжовенное варенье". Детектив.

Предисловие.
Начало первой главы.


Москва, июнь 2000-го года.

Насчет причастности Соловьева к краже Ольга немного успокоилась после разговора с Отводовым. Ираклий Всеволодович, даром, что конкурент Виктору по делам амурным, пояснил, что «фанатик», он же «охотник за стариной», не для того долго этот перстень выслеживал, чтобы потом своей подружке для продажи отдать. Другое дело, если на них каким-то боком крупный клиент вышел… Только тогда получается что кража перстня не связана с другими преступлениями: похищениями креста и дневника… Так что, скорее всего, это простое совпадение.
- Вы, Оленька, лучше, ежели кавалер ваш объявится, - капитан сделал особый акцент на слове «кавалер», и даже, как показалось Ольге, несколько усмехнулся, – порасспрашивайте его об этой однокласснице, давно ли камнями занялась? Что после школы делала? Закончила ли какой институт?
[Читать дальше...]- Училась-то как раз в Горно-металлургическом, - пояснила девушка, потому как ответ уже знала.
- Вот-вот. А вы не заметили, на прилавке какие камни лежали, самородки, или уже ограненные… Были ли поделки из самоцветов, ювелирные украшения?
- Украшений не было, - твердо указала Лобенко и сама подивилась своей же наблюдательности. В голове все роилось, а картинка с товаром и сейчас стояла перед глазами, словно сфотографированная. – Но камни почти все ограненные, разных размеров.
- Вы мне, на всякий случай, опишите, где они стоят, как выглядят. Завтра съезжу на вернисаж, лично проверю ассортимент. Если обнаружу что-либо подозрительное, обязательно перезвоню.

Но не перезвонил, стало быть, ничего тревожного не углядел. Витька же объявился на третий после нечаянной встречи в Измайлово день. Лобенко уж и ждать перестала.
- Привет! А я в Москве. По делу, – тут же сознался он.
- По какому такому делу? - Ольге казалось, волнение в голосе выдает ее. Выждала небольшую паузу и как бы уточнила. - Детишек подопечных, что ли, на экскурсию привез?
- Ты Таньку Смирнову помнишь?
- Помню, - она выдохнула с облегчением. Теперь можно было не скрывать ни удивления, ни трепета в голосе. Соловьев ведь не идиот, понимает, что об их школьном романе было известно всем.
- Ее отец занимается скупкой и огранкой драгоценный камней и самоцветов.
- Каких-каких камней? – переспросила Лобенко.
- Драгоценных и самоцветов… Ну, не изумрудов, не боись! И не ревнуй! Ревность очень древнее и дикое чувство.
- Вот еще! С чего мне ревновать?! – вспыхнула собеседница и вот тут-то уж точно выдала свое волнение.
Разговор длился недолго. Виктор сказал, что отец Татьяны сейчас болен. Что на лечение нужны деньги. И они решили собрать в доме все камни, что остались, и поехать продавать их в Москву. А поскольку папаша сам сопровождать дочку не смог, по старой памяти, попросил бывшего одноклассника…
Ольге даже не пришлось задавать никаких вопросов. Словоохотливый и соскучившийся по бесплатным звонкам любимой, Виктор объяснил все очень подробно. Оказалось, что помимо огранки, Смирнов-старший занимается еще резьбой. Делает статуэтки и подсвечники из самоцветов, в духе немецких бюргеров XVII-XVIII веков, - отсюда и странный наряд продавщицы… Подсвечники разошлись очень быстро, поэтому Ольга их на прилавке не видела.

Витька предложил встретиться. Правила приличия требовали пригласить и Таньку Смирнову, но Ольга колебалась.
- Давайте где-нибудь в центре. Мне сегодня в Останкино не надо. На Петровке, например, в кофейне. Напротив МУРа.
- Ну и адресочки у тебя, Лобенко! – Соловьев еще не знал о «дружбе» своей бывшей одноклассницы со следователем, потому «дикое и древнее чувство» в нем пока не кипело.
«Ежели заявится со своей первой любовью, то я под каким-нибудь предлогом вытащу с работы Отводова,» - смекнула Лобенко.
- А что, заодно Таньке центр покажем, - и осеклась, звучало как-то по-снобистски: типа, мы, москвичи, приглашаем гостей столицы на пешеходную прогулку внутри бульварного кольца…
- Эй, Оль, ты че! С какой Танькой? Или ты хочешь, чтобы у нас «свидание втроем» состоялось?
Лобенко желала было съехидствовать, мол, а ты предпочитаешь назначать рандеву нам по очереди?  Но промолчала. И призадумалась…
«Он неприкрыто назвал встречу «свиданием», не означает ли это, что парень рассчитывает на нечто большее, нежели просто чаепитие и просто беседа?! Хорошо еще не заявил, что желает у меня остановиться на все время пребывания в Москве, - и, про себя же, добавила. – С Танькой…» - рассмеялась, - представила, как они втроем жили бы в ее маленькой однокомнатной съемной квартирке: раскладушка на кухне, матрац на полу… Или двоим пришлось бы спать вместе, на диване. Интересно, кому это, двоим?»
Размышления прервал все тот же голос в трубке:
- Давай лучше на закрытый каток, в Ледовый дворец сходим. Что-то я по зиме соскучился.
Это было совершенно неожиданный для Ольги поворот. Когда-то, в школьной юности, она действительно неплохо каталась на коньках. И Витька должен был это помнить.
Если бы он знал, что этот вид спорта девочка осилила исключительно ради него! Он вечерами играл с мальчишками в хоккей, а она скучала. Вот и нашла повод на совершенно «законных» основаниях маячить у него перед глазами… Вначале, держась за стенки сколоченной из фанерных щитков коробки, училась просто стоять на ногах, потом шаг за шагом перемещаться по периметру, а уже через месяц лихо подрезала пацанов, и однажды даже заменила простудившегося игрока…
Но теперь… Она не вставала на коньки больше десяти лет. Как это будет выглядеть?

Х Х Х Х Х
Так бывает, если долго не видишь старинного приятеля. Вспоминаешь о нем только хорошее, какие-то неяркие черты стираются из памяти, на их месте прорисовываются иные. Но все это не является реальностью. Все это твоя собственная иллюзия. Этот человек, точнее, его образ, существует исключительно в твоей голове. И поскольку мысли, как правило, идеальнее действительности, то и образ рисуется более романтичным, красивым и благородным, нежели его прототип. Соответственно, возникновение объекта в реале разочаровывает…
Ольга Лобенко готовилась в который раз наступить на одни и те же грабли. Она ждала появления прежнего Соловьева, самого умного и самого красивого из ее прежнего круга общения. Но теперь-то ее круг сменился.
Нет, внешне он не стал хуже. Несколько возмужал, окреп, даже по сравнению с их предыдущей встречей. Ведет себя увереннее и раскованнее. Галантен.
Ольге не подошли коньки, которые они взяла в окошке проката, - он сбегал, поменял, помог зашнуровать.
Мышцы довольно быстро вспомнили все, чем когда-то владели. Всего пара кружков вдоль бортика и снова скорость захватывает дух, снова прохладный ветерок массирует щеки. Только теперь некого, да и нельзя подрезать, а Витькина рука держит не клюшку, а ее, Ольгину, руку, нежно так, за локоток…

- Так, так, не надо слишком быстро, Оль, иначе я за тобой не поспею.
- Не льсти. Ты-то, небось, на наш старый добрый «Локомотив» ежесезонно ходишь.
- Хожу. Теперь уже вместе со своими учениками.
Он улыбнулся. Немного грустно.
- Знаешь, Оль, это очень-очень уныло, когда тебе еще нет и тридцати, ты еще в душе мальчишка, а тебя называют по имени-отчеству.
- А мне было бы приятно.
- Приятно только первый месяц. Потом уныло. К тому же зарплата соответствует родительской пенсии, - это печально вдвойне.
Динамики где-то вверху вначале проскрипели, потом пропищали, потом прохрипели, проклокотали, будто прокашлялись, и полилась музыка. Точнее, песня:
«Полем, полем, полем
Свежий ветер пролетел.
В поле свежий ветер,
Я давно его хотел.»
Лобенко стало немного противно. Ну, что это за мужик, который бесконечно жалуется на жизнь?! Денег не хватает, так смени работу, или халтуру найди. Всем известно, что учителя репетиторством жалованье добирают. Впрочем, он-то – ботаник. Ну кто станет у ботаника уроки брать. Из нескольких выпусков максимум один человек пойдет в жизнь по натуралистической тропе.
Нет, не соответствовал новый Соловьев Соловьеву прежнему, спортивному пацану. Гордости школьной команды, победителю юниорских соревнований. Да и просто пареньку, который каждый день приходил на занятия в свежих выглаженных и открахмаленных бабушкой белых рубашках.
Ольга брезгливо покосилась на его свитер, под мышками – катышки, как у бесхозной болонки, на локте петля поползла… «Нет, не комильфо!»

«Я сегодня не такой
Как вчера.
Я голодный, но
Весёлый и злой.
Мне-то нечего
Сегодня терять.
Потеряет нынче
Кто-то другой,» - надрывался Газманов из динамиков.

Х Х Х Х Х
С тех пор как следствие перестало нуждаться, в пребывании Светланы Артемьевны неподалеку от Ольги, старушка вернулась домой, в свою двухкомнатную квартиру… Но там ей не очень нравилось. Все привычно, все знакомо, - скукотища. Да, бабулька и в самом деле была какой-то нетипичной… Обычно, с годами приходит желание остепениться, наладить что-то постоянное, ощутить стабильность, а ей не хватало приключений.
Наша неугомонная Мисс Марпл стояла возле окна и смотрела, как бережно, стараясь не проронить ни капли и разделить все поровну, разливали в ее новом-старом дворе водку алкаши. Вспомнила рассказ Ольги о том, что Лаврона, возможно, отправили на тот свет не по несчастной случайности… Они вместе собирались доложить об этом капитану Отводову. Да все как-то забывали.
Светлана Артемьевна прошла на кухню. Раздвинула створки своего старого резного буфета и достала бутыль «Русской».

Х Х Х Х Х
«Посмотрите ему в глаза. Долго, секунд пятнадцать.  На последних секундах слегка улыбнитесь.»
Ольга впилась глазами в сидевшего на скамейке мужичонку. Мысленно просчитав до десяти, постаралась приподнять вверх уголки губ и продолжила счет.
«Затем сразу развернитесь и уходите. Он должен пожалеть, что не заговорил с вами. Однако через некоторое время снова пройдите мимо, как бы случайно.»
Легко написать «как бы случайно». Пожалуй, этот пункт подходит для знакомства в магазине, или на выставке. А во дворе… Что значит ходить по двору «как бы случайно»? Это же не музей!
Ольга добросовестно прочла книжку, которую ей дала Матильда. Книжка называлась «Как найти мужчину твоей мечты». Если честно, девушка не видела в этом чтении ни особого толку, ни нужды, но перед напором бывшей соседки устоять не смогла.

Это был второй этап практикума по привлечению к себе особей мужеского полу. Первый, отвечать призывному взору мужчин, Ольга освоила благодаря вынужденному наблюдению за окружающими. Теперь ей предстояло самой научиться привлекать внимание понравившегося ей кавалера.
 Но начать решила отнюдь не с «прекрасного принца». Взяла пониже. Попросила у Верочки каштанового цвета парик, сделала несвойственный ей, очень яркий, макияж, и изменила-таки цвет глаз на ярко-зеленый при помощи одетых впервые в жизни контактных линз. («Взгляд всегда должен быть открытым, общение должно происходить глаза в глаза!») Посмотрелась в зеркало. Нет, парик сидит не совсем естественно. Повязала сверху бежевую косынку. В таком виде она пришла во двор, еще недавно бывший ее собственным. В тот двор, где некогда «дежурил» на лавочке алкоголик Лаврон. Собственно, с продолжателями его пьяно-сторожевого дела она и собиралась сейчас познакомиться.
Мужичков было трое. К счастью, раньше ни с одним из них она не беседовала, так что признали бы ее вряд ли. Один, самый молодой, очень даже ничего. Голубые глаза. Пепельные волосы. Не мыты неделю, но все равно вьются… Такого бы в баньку часа на два, оттуда вышел бы молодцем-красавцем. Цвет лица землистый, - печень уже сжег. Да, это поправить не так просто, как банькой. Время нужно, диета, лекарства, и, главное, полная завязка…
Ольга поняла, что рассуждает об алкаше, как о потенциальном женихе и развеселилась. Улыбка стала более искренней. И бухарик ее заметил.
Так, теперь, согласно инструкции, нужно уходить. Лобенко резко развернулась. «Стоп! И что потом, возвратиться? Повод же нужен! Повод… Повод… Повод… Ну! Давай же, придумывай, скорее! Бутылка!? Бутылка для выпивохи – всегда повод к знакомству. Точно! Дойду вот до той палатки… Нет, лучше до ближайшего супермаркета, чтобы не отравить никого. И вернусь, призывно держа ее в руках. Сами пристанут! Уверена!»

Ольга Лобенко так и поступила. Зачем, спросите вы, приличной девушке с высшим образованием понадобилось идти на контакт с синюшными поддавальщиками? Да уж, конечно, не затем, чтобы связать свою судьбу с одним из них. Просто решила не полагаться на рассказы соседки Матильды, и доблестную милицию попусту не беспокоить. Самой расспросить, что такого наговорил Лаврон перед своей смертью, что собутыльники решили, будто кокнули его в пылу бандитских разборок…
В супермаркете давали бесплатные пакеты. Но Ольга отказалась. Маленькую бутылку минералки сунула в карман. А поллитровку, родимую, обняла, будто всю жизнь с ней коротала, и направилась к заветной скамейке. Еще издали заметила: «троица» за время ее отсутствия пополнилась еще одним сотоварищем. Некая крупная фигура в длинном балахоне подняла стакан и, не чокаясь, опрокинула внутрь. Разлили еще. Здоровяк на сей раз закашлялся, отвернулся, наклонился и… незаметненько слил содержимое…
«Вот шельмец!» - подумала Ольга.
Когда до компании оставалось шагов тридцать, девушка повнимательнее пригляделась к «новичку» и глазам своим не поверила. Это был не мужик, а женщина, преклонного возраста. Это была… Светлана Артемьевна.
- Ну, земля ему пухом!- снова подняли стаканы, снова не чокнулись. Теперь уже бабуля вытащила из пакетика, стоявшего на скамейке, четвертинку соленого огурца и с хрустом надкусила.
- Так какая, мамаш, говоришь, месячина ноне? – спросил тот, что постарше, обросший бородой и с запекшейся ссадиной над бровью.
- Третья, милок, третья. Сегодня ж 23-е число. Так?
- Так! Ой, жаль мужика! Безотказный был!
- Верно! – это подтвердил средний по возрасту, с красным носом и такими же красными, словно обожженными, щеками.
- Я, бывало, и снег попрошу его на клумбу натаскать. И землю перекопать – никогда не отказывал. Ну, за бутылочку, конечно… Я страсть как цветы люблю. Клумба перед нашим подъездом - самая красивая во дворе. Не видели?
- Не! Какой там, мы все больше сидим, а не ходим!
«Понятно, сидите бухаете, где вам клумбочками-то интересоваться,» - подумала Лобенко.
- А что же у вас там, в вашем доме, своих помощников не водится?
-  Ту! – бабуля махнула рукой, - Какой там. Одни лоботрясы. А Лаврон, он совестливый был, исполнительный. Сделает все честь по чести и лишнего не спросит. Царство ему небесное! – она перекрестилась, и алкоголики, кто как умел, тоже. Молоденький и голубоглазенький, тот, что приглянулся Лобенко, сделал все наоборот, наложил на себя знамение не с права налево, а с лева направо. Но, кажется, никто кроме девушки это не заметил.

Ольга успела прослушать диалог, пока проходила мимо. То, что Светлана Артемьевна забрела в свой бывший двор с той же целью, что и она сама, узнать подробности о смерти подъездного сторожа, - поняла сразу. Оценила и «повод». «Надо же, вспомнила про месячину смерти! Молодец! А еще говорят, к старости память слабеет. Нет, «старость», это вообще не про нашу «мисс Марпл». Вон как водку хлещет, половину сливает, конечно, незаметненько, но все равно молодцом!»
Еще мгновенье Ольга прикидывала, нужно ли ей встревать в завязавшийся разговор. Решила, что не нужно. Прошла мимо. «Избранник» даже головы в ее сторону не повернул. Вот и верь потом всяким ученым книжкам! Впрочем, в выданной Матильдой «инструкции» была оговорка, «прием может не сработать, если сердце мужчины занято». У этого мужчины сердце, безусловно, было занято. И девушка это знала с самого начала. Он ведь алкоголик. А у алкоголика может быть только одна любовь - к бутылке.
Ольга сделала еще несколько шагов, а потом свернула, вроде как к подъезду, на самом деле спряталась за угол и стала подслушивать дальше…

- А что следователь-то говорит? – подступала бабушка к сути своего визита. - Отравился наш Лаврушенька, али как?
- Следователь-то говорит, что отравился. Только сказки все это! Тут большие деньги замешаны! Как же, будет с бандюгами милиция связываться! Сами, небось, боятся! – тот, что был средних лет потер свой красный нос, и нос стал еще более ярким, практически алым.
- При чем здесь деньги да бандиты! – Светлана Артемьевна расширила свои черные глазищи, - изумление получилось убедительным.

Из подъезда вышла женщина с черным карликовым пуделем на руках. Осуждающе посмотрела на собравшихся. Спустила собачку на землю. Пуделек посеменил за угол и наткнулся на Ольгу. «Засада раскрыта. Пора выходить из тени,» - решила она.
Тут-то и пригодилась припрятанная в кармане минералка, помочила в ней пальцы и слегка подпортила макияж вокруг глаз. Плеснула в ладошку, потом на щеки… Сделала решительный шаг вперед:
- Ы-ы-ы! – она лихо размазывала влагу по лицу. – Паршивец! Ублюдок! – подошла к скамейке и жестом показала, что просит собравшихся подвинуться… Те оторопели.
- Подвиньтесь!
Подвинулись.
- Стакан есть?
- Нет.
Светлана Артемьевна тряхнула головой, будто пыталась протрезветь. «Признала, но не совсем, - догадалась девушка. – решила, что мерещится.»
- А, не надо стакана, я и из горла сегодня могу! – лихо крутанула пробку и отхлебнула горькой. По телу тут же прошла теплая волна.
- Вот ты, бабуль, меня, как женщина женщину, поймешь! – Ольга пристально посмотрела в глаза своей великовозрастной подруги и подмигнула. До той, наконец, дошло, что это никакой не глюк, а загримированная Ольга Лобенко собственной персоной. – Я в поликлинике работаю, медсестрой. Сутки через трое дежурю, от звонка до звонка. А сегодня пораньше с работы отпустили. Явилась домой – а он, подлец, соседку лапает! – Ольга спохватилась, что говорит об измене «его» слишком спокойно и, сморщившись, добавила несколько вдохновенных всхлипов. – Ы-ы! Ы-ы-ы!
Светлана Артемьевна сочувственно закивала головой:
- Ой, понимаю! Я своего деда, когда тот еще молодой был, тоже однажды поймала.
- И что?
- А ничего! Сковородой огрела. А потом сама же первую помощь оказала.
Мужики заржали. Они уже были совсем хорошие, пили-то честно, ничего не сливая. Да и не первая это была у них пол-литра за сегодняшний день.
- А ты откуда, из этого подъезда, что ль? Что-то мы тебя не припомним. Может, красавца твоего знаем? – поинтересовался молоденький. – Хочешь, отомстим?
Лобенко перепугалась. Она не понимала, как собирается «мстить» этот голубоглазенький: морду бить, или «рога» с Ольгой наставлять? Первое делать некому, а второе - абсолютно ни к чему. Интересно, а он помнит еще, как я на него смотрела?
- Не-е! Я не здесь живу, вон за тем домом. Я как эту курву увидала, - дверью хлопнула и бежать. Возле магазина опомнилась. Думаю, надо как-то… забыться. Зашла, купила. – Девушка указала на бутыль. - Ы-ы-ы! – вспомнила она про необходимость всхлипнуть и снова глотнула прямо из горлышка.
- Ну ладно! Ладно! Не реви! И закусывай! – старушка подвинула ближе к Ольге пакетик с огурцами. - Мы тут, между прочим, о деле говорили.
- И по делу собрались, - добавил голубоглазенький с нарочитой серьезностью. – Сегодня три месяца, как нашего дружбана кокнули.
- Как дружбана звали, - Ольга шмыгнула носом, будто втянула в себя наворачивающиеся слезы.
- Лаврон.
- Помянем Лаврона, - девушка опять отхлебнула.
- Да закусывай, закусывай, ты! – всерьез забеспокоилась Светлана Артемьевна. Лобенко отправила в рот четвертинку соленого огурчика.
- Это было еще зимой, – начал старший из алкоголиков.
- Да, нет! Весна уже начиналась. Я помню, что машина эта окатила нас с Лавроном водой из лужи, когда уезжала, - возразил средний.
- Ну, не важно, то ли оттепель во время зимы, то ли ранняя весна. Снег еще лежал. В этот день в этом вот подъезде кого-то ограбили. Милиция приезжала.
Ольга со Светланой Артемьевной переглянулись. Черный пуделек подбежал, понюхал их пакетик с солеными огурцами.
- Джек, Фу! - закричала на него хозяйка. И одарила собравшихся очередным недобрым взглядом.
- Лаврон пил-пил, но память-то не пропил, – продолжал мужик с запекшейся ссадиной. - Цифры номера запомнил. Цифры были «крутые», ну, то есть, очень простые. Типа сто или двести… И буквы в слово какое-то складывались, типа «гав» или «тяв». Но у меня все равно вся эта математика из башки через пять секунд выскочила. А Лаврушечка припомнил. Потом. В подъезд курьерша шла, бесплатные газеты разносила. Мы попросили одну, селедочку нужно было на чем-то порезать. И вот аккурат под пятном, расплывшемся вокруг отделенной рыбьей головы, обнаружили мужика. Ну, в смысле, фотографию мужика. Скандал какой-то вышел. Вроде как охрана этого деятеля журналистку побила…  Деятель, понятное дело, от комментариев отказывался, лицо руками прикрывал. Его щелкнули, когда он уже в машину садился…
- Этот, что ли, деятель тогда в наш двор заезжал? – не выдержала долгого рассказа Светлана Артемьевна.
- А я почем знаю, этот или не этот…
- Так к чему тогда рассказываешь?
- А машина точно эта была! Я ж говорю, Лаврон номера запомнил. И мы решили с мужика на бутылку денег содрать. По пьяни, конечно, решили. На трезвую голову такое бы не пришло. Лаврон, голова светлая, фамилию, должность подсмотрел, откопал где-то телефон. Позвонили. Секретарша, естественно, спрашивает, что нам надо. А мы: «Передайте, что это с такой-то улицы, с такого-то дома, и что у нас конфиденциальная информация для вашего босса.» С минуту в трубке что-то потрещало, а потом соединили.
- Не уж-то! – старушка от удивления хлопнула себя по коленке.
- У Лаврона язык заплетался, он, когда пьяный был, всегда слова путал. «Я, - говорит, - знаю, что маша вашина в дашем ндворе делала.» Представляете, «маша вашина», - и он захохотал и тоже стукнул бабушку по коленке.
- Ну, а деятель-то что?
- Что-что! Не пойму, говорит, об чем речь. А Лаврон «об обрамлении», - снова захохотал. - Прикинь, «об обрамлении». На том конце переспрашивают, «о каком обрамлении»? Он поправился. О краже, говорит. И в ответ – тишина. Через паузу: «Все равно не могем вас понять!» И повесили трубку. А потом заявился человек и стал угрожать: если кому про машину с таким-то номером взболтнешь, - уберем.
- Так, может, деятель, к кому в гости заезжал? – предположила Ольга Лобенко. Изображать рыдания необходимость уже отпала, и ее голос стал для Светланы Артемьевны совершенно узнаваем.
- Щас! Такие важные персоны да в гости, в наш-то дом! Из машины тогда выходил шофер только. Но и он не на чаи прошествовал. Быстро вбежал в подъезд. Домофон открыл своим магнитным ключом. Обратно выскочил через минуту. В руках нес кепку. Такую четырехугольную, типа маленькой ушанки, но с козырьком. И мех такой коротенький. Не знаю, как он называется, на лошадиную шкуру похож.
- Нерпа, – помогла Лобенко. Алкаш посмотрел на нее с почтением.
- Ну, наверное, я не в курсе. И цвет у меха странненький. Такой зеленоватый, грязный…
- Болотный?
- Чево?
-Болотный, спрашиваю, цвет?
- Ну, наверное, болотный. А слева от козырька желтое пятнышко, словно проплешина. На крыльце этот молодец с кепкой-ушанкой в руке остановился. Вытащил из кармана связку ключей. Дернулся было назад, но передумал, - прыг в машину и смылся.
- Спешил?
- Я ж говорю, стартанул так, что нас водой из лужи окатил.
«Русская», которую принесла с собой Светлана Артемьевна, закончилась и порядком окосевшие мужики с вожделением воззрились на бутыль, что была в руках у Ольги. Девушка не стала жмотничать. Разлила остатки поровну, не забыв оставить и кое-что на донышке, для себя.
Бабуля смотрела на девушку с уже нескрываемым осуждением. Вначале у той поблескивали глазки, потом заплетался язык. А теперь уж она и сидела как-то неустойчиво. «Пора разговор сворачивать,» - решила старушка. И перешла к самой сути вопроса:
- И все равно. Машина была во дворе в один день, дружка вашего отравили в другой… Какая связь?
- А такая, в день отравления эта машина снова во дворе появлялась, и водила выходил, с Лавроном разговаривал, - вмешался голубоглазенький.
- Мало ли о чем они говорили.
- Вот в этом-то и главная загвоздочка, – повел плечами обмороженный. – Лаврон потом хвастался, что отступную ему спиртным заплатили. Но с нами той бутылью не поделился, говорил, больно хорошая.
- Так в милицию нужно пойти, рассказать, как оно все было, - справедливо рассудила бабуля.
- Кто нас там будет слушать, в милиции? К тому же, говорю ведь, у Лаврона память была ого-го-го! А у меня так, пшик один, - нос средневозрастного пьянчужки окончательно посинел. – Ну помню, что «иномарка» была, ну черная, ну с простым номером.
- А фамилию, фамилию фирмача не запомнил?
- Где там! Я ею даже не интересовался.
Ольга в этот момент как-то странно прильнула к стене дома, прикрыла глаза, а ноги сами собой поехали куда-то вперед. Светлана Артемьевна схватила девушку в охапку:
- Ну, кажется, нам пора.
- Эк бедняжку с нервов-то развезло! Да пусть дамочка проспится, мы ей целую скамейку уступим, - старший выразил общее мнение, и алкаши с готовностью приподняли свои пятые точки. Видимо, им понравилось женское общество и расставаться с компаньонками не хотелось.
У Ольги безвольно висели руки и голова болталась где-то на уровне груди. Светлана Артемьевна поправила одну руку так, чтобы она оказалась у нее на шее.
- Идем, идем, горемычная! Ко мне домой идем! Тебе сейчас к себе нельзя!
Ольга на секунду открыла глаза. И Светлане Артемьевне показалось, что та удивилась, не спятила ли бабуля, помнит ли она, что съехала из этого двора.
- Бабуль! Давай-ка мы поможем тебе барышню донести! – предложил младшенький из алкоголиков. И девушка вдруг очнулась. Открыла глаза и испуганно замотала головой:
- Не-е-е не надо! Я сама могу и даже силилась сделать несколько некрепких шажков.
- Не беспокойся, милок! Мы неспеша как-нибудь доковыляем! – отказалась от помощи и Светалана Артемьевна.
Троица провожала сплетенные фигуры бабушки и девушки помутневшим взглядом, пока те не скрылись за обросшим кустами забором детского садика…

Ольга действительно старалась подволакивать за собой непослушные ноги. А потом и вовсе выпрямилась, да зашагала почти ровно. Светлана Артемьевна аж руками всплеснула:
- Ну и артистка!
- А сами-то сами! Думаете, я не видела, как вы водку из стакана в клумбу сливали. Если бы наши компаньоны это безобразие углядели, вас бы на клочки порвали! Этакое расточительное варварство!
- Куда идем? Съемной-то квартиры у меня здесь теперь нет!
- В метро, конечно. Только я есть хочу. Давайте в какую-нибудь кафешку по пути заскочим.
Так и сделали. Умяв блюдо с горкой «Цезаря», Ольга окончательно «протрезвела»:
- Фуражка, ну, то есть, та самая четырехугольная кепка-ушанка, что шофер политика из подъезда выносил – Саши Вуда. Он всегда в такой ходил. Можно, конечно, предположить, что это всего лишь совпадение. Но, думаю, шофер приходил, чтобы замести улику. Видимо, Вуд головной убор в моей квартире во время кражи оставил.
- Тогда становится понятно и то, почему вор дверь открытой бросил, хотя у него ведь дубликат ключа был.
- Ну да! Получается, что Вуд дверь-то закрывал. А вот шофер, в спешке, забыл. Помните, наши с вами собутыльнички говорили, он из подъезда вышел, достал из кармана какие-то ключи, дернулся было назад, но передумал.
- Только откуда у Вуда водитель на посылках? - Ольга окончательно запарилась. - Ой, Светлана Артемьевна! Сниму я уже весь этот маскарад!
Она стащила косынку и парик, взъерошила пятерней собственные белые волосы.


Продолжение.
Tags: Крыжовенное варенье, детективы
Subscribe

  • Итак, главная обновилась... Можно выдохнуть!

    И не только главная. Что изменилось? 1. Все идет одной "лентой". В начале "рекомендации редакции" (5 штук плюс…

  • О критике и критиках...

    Вот, учились же все в одном вузе, может быть даже на одном курсе. Но один стал творцом, а другой - критиком. Как вы считаете, имеет ли человек…

  • Этот горький алкоголь...

    Выпил. И хочется еще. Я не о пьянстве, не о запоях, конечно. Но вот, например, "Рижский бальзам" или "Кампари" - два…

promo bonmotistka july 16, 2019 07:00 92
Buy for 100 tokens
14 июня 2019 года. Дед, я только что узнала, как и где ты погиб. До сих пор в нашей семье было известно только то, что ты пропал без вести. Вроде бы кто-то даже видел, что ты был ранен при переправе через реку. Предположили, что не смог выплыть... Каждую Могилу Неизвестному солдату мы считали…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments