Наталья Шеховцова (bonmotistka) wrote,
Наталья Шеховцова
bonmotistka

Categories:

Грешник в монастыре. Книга 1. "Крыжовенное варенье". Детектив.

Предисловие.
Начало первой главы.



Москва, сентябрь 2000-го года.
Супруги Чижовы признали в Генрихе Ильиче того самого бородатого спутника Елены Сыроежкиной в театре. Гридасов к тому времени уже следил за Марией Алексеевной. Чего проще, потолкаться возле театрального киоска и подслушать куда, да на какое число дамочка берет билет. Ему даже повезло. Успел расслышать, на какой ряд и на какие места. Тут же взял еще парочку билетов, на ряд поблизости.
[Читать дальше...]
Дальше предстояло выяснить, кого из подруг госпожи Чижовой выгоднее всего пригласить на спектакль. Кое-какие проработки на этот счет уже имелись: две бывшие одноклассницы, одна коллега с  прежней работы, соседка. Впрочем, соседка была персонажем, хотя и удобным, но опасным, слишком близка в отношениях на сегодняшний день. Куда проще с соратницами по школьной парте. И про дневник скорее могли знать, ибо общались в те времена, когда живы были и мать, и бабушка. И уж совсем повезло креативному директору «Картопака», когда выяснилось, что одна из этих самых однокашниц ныне ведущая на ТВ.
Знакомство с Сыроежкиной состоялось весьма органично. Даже повод изобретать не пришлось, требовалось новое знаменитое лицо для фирменной рекламы, пригласили на кастинг. Правда, потом отказали. Но до объявления итогов Генрих Ильич успел-таки затащить дамочку на спектакль.

В выдумке «вызирщику» от меркурианцев мало кто мог противостоять. Каждое свое преступление он разрабатывал детально, с творческим подходом. Словно спектакль режиссировал. В любимом Ольгой ВГИКе ему поставили бы «отлично».
Он и сам этим гордился. На допросе про все свои «кунштюки» рассказывал барственным тоном. Не утаил и повествование о том, как подбирался к Ольге.

Ну, то, что в Останкино не за зарплатой и не за славой пришел, - понятно. Но, вот облом: перстень, что периодически появлялся на точеном пальчике госпожи Лобенко, уж очень походил на Екатерининский, хотя был украшен явно не изумрудом. Та или не та оправа, необходимо было проверить у специалиста. И тут нашему баловню судьбы снова повезло.
Однажды он подслушал, как Ольга жаловалась Верочке на свое материальное положение. Было это осенью 1998-го года. В стране грянул дефолт! Зарплату выдавать временно перестали… На что жить? Верочка посоветовала подруге сходить в ломбард:
- Это как взять деньги  в долг, под залог. Выплатят зарплату – выкупишь.
И Лобенко, не подозревая, что уже давным-давно находится под наблюдением у полоумного фанатика, как бы сама себе вслух пообещала:
- Прямо сегодня после работы и пойду. А что, заодно и узнаю, чего стоят мои «фамильные драгоценности».

План у Гридасова созрел мгновенно: «проводить» Лобенко до ломбарда. Подождать, пока она оттуда выйдет. А потом, дав взятку приемщику, расспросить его о сданных вещах. Во-первых, так он удостоверится, что перстень действительно тот самый, старинный, Екатерининский… (А то мало ли на свете похожих украшений, изумруда-то в нем нет) Во-вторых, возможно, получится, за хорошие деньги, выкупить кольцо раньше срока.
План удался наполовину (подлинность оправы перстня подтвердилась). Мог бы удастся и полностью, если бы приемщик в ломбарде не оказался пройдохой и скупердяем. Он, видите ли, честно назвал Ольге цену за комплект с горным хрусталем (там приуменьшать было нечего), а вот истинную стоимость серебряного перстня объявлять не стал. Решил взять его за копейки, а потом «толкнуть» знакомому антиквариату. Перед Лобенко же, если та придет выкупать, извиниться, мол, напутали в документации, пустили в оборот раньше срока. И в качестве компенсации выдать ей новое, золотое, колечко. По его замыслу, Ольга такому обмену должна была только обрадоваться. В одном просчитался: клиентку объявленная сумма не устроила, она не стала сдавать украшения, развернулась и ушла…
Гридасов запаниковал: ну как Ольга через пару дней решит сходить в другой ломбард, или вообще продаст реликвию? Теперь уж отследить будет трудно, практически невозможно. Креативный директор так испугался, что прямиком дунул к своему боссу Тещину, тому самому обладателю шикарной иномарки, маячившей у Ольгиного подъезда, и всеми правдами и неправдами выторговал у него энную сумму на поддержку дружественной передачи в трудную минуту.
На следующий день Ольге выдали зарплату. А Гридасов начал подготовку к изъятию перстня.
Ключи от входной двери вытащил из сумочки потерпевшей на работе, быстренько сделал дубликат и вернул на место. Планировал «пойти на дело» в середине марта, но тут подвернулся крайне удобный случай.  Лобенко повстречала на съемках Соловьева и увезла ночевать к себе домой. Полдня приятель оставался один в квартире, - подозрение в первую очередь должно было пасть на него.

Х Х Х Х Х
На доклад к Цветкову майор Свистунов пошел вместе с Отводовым. Хотя, скорее, это получился не ранжированный деловой разговор, а добродушная беседа. Секретарь Зиночка принесла печенье и чай-кофе.
- Вот мы, Алексей Степанович, ломали голову, как же Саша Вуд не побоялся подменить малиновый рулет для Верочки на арахисовый, ежели кроме него да Ольги в гримерку никто не заходил, - Игорь сидел осанисто, испытывая гордость за проделанную работу. Хотя и прекрасно понимал, что большей частью успеха в раскрытии дела обязан «красным следопытам». - Оказалось, рулет был подменен гораздо раньше, по дороге из буфета, когда Лобенко ненадолго заскочила в студию и буквально на минуту оставила пакет с едой без присмотра.
- Ну, а Гридасов что-нибудь говорит? В преступлениях сознается?
Тут в доклад вступил уже Ираклий:
- Выложил все подробности. Алкаша Лаврона, по его собственным словам, убивать не хотел. Хотел только споить и усыпить, чтобы тот до утра не выходил из своей квартиры.
- Это сколько ж статей ему теперь за раз грозит? – Отводов все еще немного конфузился перед полковником. Потому Цветков предпочитал задавать вопросы глядя в глаза своему непосредственному подчиненному. Отвечал, соответственно, тоже Свистунов:
- Как минимум три: убийство (алкаша Лаврона), покушение на убийство (Верочки  Малышевой) и хищение личного имущества (Ольги Лобенко, Николая Городца и четы Чижовых).
- Что дал обыск в квартире?
- Нашли перстень и письмо на китайском языке. В настоящее время над ним работают переводчики. Жаль, деревянную трость Старкова так и не обнаружили. Не смогли вернуть похищенную у Чижовых аппаратуру. Да и Ольге кроме перстня с аквамарином ничего не возвратили. Гридасов сказал, что выбросил «все прочие девичьи побрякушки»: и крестик, и бижутерию, и мамин комплект с горным хрусталем.
А капитан Отводов добавил:
- А как же, он ведь прекрасно знал, все это – дешевка, даже к оценщику нести не пришлось.
Цветков отхлебнул кофе, пару раз звякнув ложечкой по фарфоровой ряби, - размешивал сахар.
- Ну, что ж, Ираклий Всеволодович! Мы с майором можем вас поздравить. Вы принимаетесь в штат, считайте, что с сегодняшнего дня ваш испытательный срок закончился.
Отводов как-то сразу засмущался.
- Да я-то что! Мне вон сколько народу помогало. Одна Ольга чего стоит, - и покраснел еще пуще. – Это ведь она и где продавался арахисовый бисквит нашла, и Гридасова на чистую воду вывести помогла.
- Ну, - протянул Свистунов. – Арахисовый бисквит как раз путаницу внес, а не следствию помог.
- Это только поначалу «путаницу», - горячо запротестовал капитан. Цветков со Свистуновым переглянулись с ухмылочкой. – Потом именно этот факт и заставил убедиться, что Сашу Вуда подставляют. Мы сверили график съемок и выяснили, что экс-ведущий должен был в день попытки отравления, и в день накануне выезжать из дома так рано, что магазинчик еще не открылся. За ним присылали служебную машину из телецентра, и водитель утверждает, что они прямиком отправились на работу и нигде по дороге не останавливались.
- Вот как! Мне, конечно, такие подробности не известны. Но то, что у вас был целый отряд добровольных пособников, у нас весь отдел обсуждал. Пытались вспомнить, и не нашли в практике ни одного подобного примера, чтоб потерпевшие так сплотились и помогали следствию… Еще раз поздравляю с зачислением в штат. И спасибо за работу, вам лично и вашим «тимуровцам»…
- «Красным следопытам», - поправил Отводов.
- Да-да, «красным следопытам», - расхохотался полковник.

Едва подчиненные вышли, полковник взялся за телефон. Но тут вошла Зиночка. Стала убирать со стола пустые чашки, обратила внимание на то, что Алексей Степанович застыл на месте с трубкой в руках.
- Вас с кем-нибудь соединить?
- Нет, Зина, не нужно. Я сам, - замешкался. – И посуду… позже.
Секретарша знала, что, ежели шеф обращается к ней просто по имени, без уменьшительного суффикса, - шутки в сторону. Его что-то на самом деле печет и тревожит. Срочно из кабинета, забиться в угол, уткнуться в бумаги и сидеть тихо, пока не позовут! Так и сделала.

Он спланировал этот звонок давно. Поначалу откладывал, боязно было, все ж столько лет прошло. После окончания школы они так ни разу и не встречались с Петькой Коршуновым, тем самым пареньком, с которым подрались из-за Майи Кристаллинской. Потом попенял сам себе: полковник с Петровки, с убийцами да головорезами общается запросто, а старому другу позвонить робеет!
Дом, где жил Петька в детстве, давно снесли, но отыскать бывшего приятеля для прожженного сыщика труда не составило. Уже через день на стол полковника лег ответ на запрос: Коршунов Петр Ефимович, старший научный сотрудник НИИ Высоких технологий. Женат, имеет двоих детей. Проживает по адресу… Телефон такой-то.

Алексей Степанович достал бумажку, и глядя в нее, начал нажимать кнопки на телефонном аппарате.
В трубке послышались длинные гудки.
- Алло! – голос был то ли женским, то ли детским.
- Будьте добры Петра Ефимовича.
«Свекор-Петя, тебя,» - послышалось отдаленное.
«Ну, конечно, разве мог дурашливый, скоморошный Коршунов допустить. Чтобы юная жена сына называла его по имени-отчеству. Насколько помнил Цветков, по крайней мере в юности, Петька относился серьезно только к одной вещи, точнее, к человеку, - к майе Кристаллинской.»
- Слушаю, - мужской баритон был абсолютно серьезным, совершенно не дурашливым.
- Петька?
- Кто это?
- Петька! Это я, Леха-Цветик…

Разговору были рады оба. Такие «звонки из прошлого» всегда согревают душу. Но стройного диалога не получилось, слишком волновались, в основном сообщали друг другу цифры: который год женаты, сколько лет детям и внукам. Договорились свидеться. Пятнадцать минут пререкались,  кто к кому едет в гости. Коршунов нахваливал русскую баню на своей даче, а Цветков – финскую сауну на своей… До крупной ссоры, как в детстве, дело не довели. Пошли на компромисс: решили в субботу побывать у полковника, а в воскресенье переместиться к старшему научному сотруднику. По достижении консенсуса, разговор постановили завершить. И Алексей Степанович с широченной улыбкой на лице и легкостью на сердце швырнул трубку в гнездо телефонной базы.
- Где вы, школьные учебники и задания домашние?
Кто теперь сидит за партою, за четвертой у окна? – протянул он, стараясь пищать в подражание незабвенной Майи Кристалинской. Выгнул брови, удивившись собственному экспромту, и почему-то пнул ногой стул.

Х Х Х Х Х
Печерский монастырь под Псковом, октябрь 1779-го года.
Согбенный пожилой мужик с косматой бородой, опираясь на иссохшую палку-посох шел по деревянному мостику через ров. На старике был сермяжный зипун* коричневого цвета из-под которого торчали замызганные штанины, заправленные во вполне добротные, только жутко изношенные юфтевые сапоги. На голове – какая-то странная и явно не по сезону подобранная шапка наподобие малахая*.
Он ступил на каменный настил, прошел под козырек ворот, держащийся на четырех массивных колоннах, и постучал в маленькое окошко, расположенное аккурат посередине двери.
- Кто? – спросили, даже не приоткрыв проем.
- Я – паломник. Иваном зовут. Из Петербурга.  С письмом к игумену, архимандриту Иосифу.
Тяжелая чугунная дверь начала отворяться. Перво-наперво в щелку пролез серый в черную полоску котенок с белыми усами. Прокрался к гостю, опасливо того понюхал, и тут же прытко по штанине вскарабкался на руки. Иван его приласкал и погладил.
За котенком вышел монах в черном платье и высокой скуфье*, из под которой куце выглядывала длинная косичка.
- От кого письмо-то?
- От обер-полицеймейстера Лопухина.
- Идемте.

Вначале его определили в келью. Монах отлучился, потом вернулся. Сказал, что настоятель примет Ивана завтра же. Но прежде тот должен будет отстоять службу во храме и исполнить послушные работы.
Паломник согласился.
Келья его сходствовала с выдолбленной в скале пещерой, пологие своды потолка плавно переходили в такие же неровные, вогнутые, будто внутренняя часть щита, стены. Точно помещение силилось само себя раздать вширь…  Откидной стол, откидная скамья, и жесткая деревянная полка-кровать.

И хотя позже ему принесли тюфяк, подушку и одеяло. Спал он все же прескверно. С непривычки, али от волнения. Ведь за свою почитай шестидесятилетнюю жизнь в россейской столице, он редко куда отлучался. А коли отлучался (это уже в последние полтора десятилетия, со времен восшествия на трон матушки Екатерины), так был принимаем с почтением, селился в лучших апартаментах и угощался лучшей стряпней.
Здесь же, в монастыре, на ужин вовсе ничего не выдали. Утром, натощак, – служба. И только потом удалось хлебнуть чечевичной похлебки в трапезной. Похлебка была так себе. А вот местный монастырский хлеб удался на славу. Еще теплый и мягкий, пахнущий кислыми дрожжами и, почему-то, свежим ветром.
Ивана хотели как раз на пекарню в послушники и определить. Но он показал на свои испачканные штаны:
- Куда мне в пекари, мне бы в сад-огород, клумбу перекопать, или дорожку камнем уложить.
И его отправили сгребать листья под деревьями.

В основном это были липы, не высокие. Листочки у них желтенькие, как потерявшие сок от подавленных чувств сердечки. А Иван их безжалостно граблями, да граблями… Время от времени поднимал голову, смотрел на небо, будто что-то прикидывал. Неудовлетворенно качал головой и снова за работу.
После обеда монах собирался доложить о новом госте с письмом настоятелю, но паломник упредил. Посмотрел, согбенный, этак, снизу, с заиском:
- Дело у меня к архимандриту Иосифу сложное, но неспешное. Связано с тягостными для меня ошибками. Прежде, чем их исправлять пред людьми, хочу покаяться пред Богом. И дождаться от него знамения, что молитвы мои услышаны, и я прощен.
Монаху речь показалась странной. О тайне исповеди странник говорит или о чем-то еще? Конечно, все они, посвятившие себя служению вере, надеялись на некий знак свыше, на чудо, но исключительно как на что-то редчайшее и внезапное, одаривающее своим появлением лишь людей избранных. А уж, чтобы чудо по заказу ожидать…

Иван пробыл в монастыре с неделю. Убрал все листья под деревьями, перекопал пустующие из-под картошки грядки и даже начертил план своей, монастырской, оранжереи. Приступить к строительству безотлагательно не мог, не было требуемого количества стекла. Но все подробно расписал и прорисовал. Насчет стекла обещал договориться в столице, семена также передать с оказией. Что-нибудь, не требующее особого ухода и научных знаний.
Целую неделю стояла сухая солнечная погода. И хотя уже заметно похолодало, все ж настроение было почитай еще летним. И вдруг в одночасье, точней будет сказать, единым утром все переменилось…
Сизые тучи нависли над монастырем. Под ними еще брезжила полоска лазоревого неба, но грозовая наволока поглощала ее со зримой быстротой. Беленые стены крепости, церквей и жилых пристроек покрылись фиолетовым отсветом.
И вдруг сполох озолотил все вокруг. Иван бросился на колени прямо на грязную землю и начал истово креститься. Громыхнул мощный раскат. Хлынул ливневый поток.
Паломник воздел руки к небу:
- Знак! Знак! Спасибо тебе, господи!
Струи били по лицу, волосам, макушке, пригвоздили ставшую полупрозрачной рубаху к телу. А Иван им радовался, как падающим с неба драгоценным каменьям, ловил губами, пытался скопить в ладошки.
Еще молния, на сей раз более мощная, взыгравшая в водяных потоках и ослепившая всех вокруг. Когда глаза застигнутых врасплох непогодой монахов сызнова привыкли к мраку, те увидели, что косоворотка Ивана распорота аккурат на плече. Да скорей даже не распорота, а порезана, точно кто-то нанес удар саблей.
Мужчина схватился за руку.
- Бей, бей меня, всемогущий! Карай своей жгучей десницей, – наложил на себя крестное знамение.
Опять сполох молнии. И прежде, чем громыхнул очередной раскат, новый разрез образовался на штанах, чуть повыше колена. И так с каждым очередным ударом. Покуда одежда послушника не превратилась в полную рвань.
На лице же у Ивана вырисовывалась полная блажь. Он валялся в раскисшей грязи и ликовал. 
Как только ливень с грозой стихли, монахи обступили паломника. Каждый норовил до него дотронуться, будто до святого. Осматривали разрезы на одежде, дивились, что ткань будто лезвием искромсана, а на теле – ни ранки. «Вот что значит Божья десница, - пугнула, но не покарала».

Слух о снизошедшем с небес чуде долетел и до игумена архимандрита Иосифа. Тут уж и докладывать ему о просьбе Ивана на аудиенцию не пришлось, сам вызвал паломника в свою резиденцию.
Архимандрит был в черном клобуке и мантии, на рясе тесьма под грудью, в голубенький цветочек. Борода с проседью, как бы поделенная на две части. Нос над усищами нависает. Взгляд хитрый, со жмуром.
- Так, говоришь, сам Павел Васильевич Лопухин вам сопроводительное письмо дал?
- Именно, - Иван снова изобразил подобострастие. – Вот оно, - вытащил из-за пазухи сложенный и запечатанный сургучом листок. Одежда на нем теперь была поприличней, - монахи расстарались, как не поделиться с помеченным божьим вниманием человеком.
Игумен развернул, пробежал глазами по строчкам. Жестом указал гостю на скамью, сам сел напротив.
- Понятно. Дело, говоришь, здесь, у тебя важное. Так что за «дело»?
- Грешен!
- Ну, это понятно, святые люди редко приходят за покаянием, - Иосиф усмехнулся.
- Но мой грех, словно пень, обросший мхом десятилетий. Прогнившая суть скрыта, но то, что торчит снаружи, не менее отвратительно.
Настоятель посуровел. Оказалось, у него очень выразительный, глубокий взгляд, ежели в нем нет насмешки. Это было даже несколько неожиданно.
- Ты ведь собрался поведать о своем грехе, - так говори! Тем паче, не мне теперь тебя судить, сам господь к тебе внимание проявил, - и взгляд вновь сузился, вновь приобрел хитрый прищур. Ох, как не нравилось это Ивану. Потому тот решил более не тянуть.
- Ваше Высокопреподобие, - Иван впервые обратился к архимандриту согласно званию. – По молодости лет я был столь скудоумен и исподен, что бросил женщину, носившую во чреве моего ребенка. Та не снесла горя – утопилась, однако сделала это не сразу, прежде родила мальчика. Имею сведения, что младенца подбросили в ваш монастырь, и воспитывался он здесь до довольно зрелого возраста. Вот, собственно, и весь сказ.
Взор настоятеля опять стал цепким, словно тот котенок, что выбежал к Ивану из-за тяжелой чугунной двери ворот. Раз-два, со ступни на коленку… и на руках уже, и к груди прильнул. Мужчина почувствовал, как взгляд карабкается в самое его нутро. Но тут Иосиф опустил глаза в присланное Лопухиным письмо, и паломнику стало чуть легче, он смог перевести дух. Впрочем, ненадолго. Снова буравящий взгляд:
- Кто вы?
- Я же говорю, Иван, грешник, жаждущий на закате жизни искупить былое окаянство.
- Нет. Вот тут, в письме, писано: «Один умный и добрый человек собирается послать к Вам свое доверенное лицо. Помогите ему, и, по возможности, ответьте на его вопросы».
- Спасибо, конечно, что сослались дословно на столь лестный отзыв о моем покровителе, отблеск его благочестия озаряет и мою убогую личность…
Архимандрит резко прервал Ивана:
- Я повторяю свой вопрос: кто вы? Точнее, как вас зовут? То, что вы не «доверенное лицо», а тот самый «добрый и умный человек» не вызывает у меня никакого сомнения…


Tags: Крыжовенное варенье, детективы
Subscribe

promo bonmotistka july 16, 2019 07:00 92
Buy for 100 tokens
14 июня 2019 года. Дед, я только что узнала, как и где ты погиб. До сих пор в нашей семье было известно только то, что ты пропал без вести. Вроде бы кто-то даже видел, что ты был ранен при переправе через реку. Предположили, что не смог выплыть... Каждую Могилу Неизвестному солдату мы считали…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments