Наталья Шеховцова (bonmotistka) wrote,
Наталья Шеховцова
bonmotistka

Categories:

Ментаойя.

Такого в практике капитана Сергея Михайловича Василькова еще не было. Сразу три человека взяли на себя вину за одно и то же убийство.

Первым поступил на пульт дежурного звонок от гражданки Натальи Владимировны Басовой:

- Это я его убила! - сообщила она рыдая. - Сказала, что мы должны расстаться, и он… Я слышала выстрел! Записывайте адрес!

Приехавший по указанному адресу наряд обнаружил на месте бесчувственную Наталью Басову с черепно-мозговой травмой. Скорая подоспела тут же. Басову увезли в больницу. Кроме нее в квартире находилась некая Смиренко Татьяна Павловна.

Из объяснительной Смиренко Т.П.:

«Я работаю в службе безопасности бизнесмена Х. Мне нужно было выбить из господина Подколзина В.Н. должок. Заодно присмотреть, чтобы мужчинка с безвыходности не шагнул в мир иной.»

Стало модно приглашать девушек в охрану. Неприметно. Ну, сопровождает дива, ну, крепкого сложения - кому какое дело… Однако эта Смиренко была слишком фривольна для представительницы своей профессии. В мини-юбке, к тому же на задание вместо дубинки прихватила бутылку шампанского.

- Мини-юбка – чтоб в квартиру пустил, а шампанское… шампанское для вдохновения, от пузырьков, видите ли, испытываю творческий подъем, - объясняла она бесстыдно возложив одну голомысыю коленку на другую. Бесстыдство, очевидно, происходило из бесстрашия. Такую, попробуй, возьми силой. Посверкивание отдельными частями тела – сродни выезда с шашкой наголо. Но Васильков – зверь травленный, удар держать умеет.

«Суть в том, что Подколзин взял у Х. товар на реализацию, - продолжала Смиренко в своей объяснительной. - Продажи не пошли, и он не смог расплатиться. Теперь ждет удачной сделки, чтобы вернуть долг. Я попыталась убыстрить процесс посредством «гребка» в челюсть. Потом попросила открыть шампанское. Тактика у меня такая, чередовать кнут и пряник. Но тут раздался телефонный звонок. О чем они говорили, не знаю. Не то, чтобы беседа сильно огорчила Подколзина, но уж не обрадовала – точно».

- Он высвободил пробку, раздался хлопок, полилась пена, - дополнила она описанную картину словами.

Не договорив по телефону, Подколзин швырнул трубку и произнес тост: «Шампанское по-русски - это когда мужчина пьет водку, а женщина шипит и грозится прибить. Но вы, вижу, предпочитаете все взаправду: напитки игристые, а удары крепкие. Выпьем же за то, чтобы дама всегда оставались дамой!» Он попытался ухмыльнуться, но скорчился от боли - челюсть.

Что-то было в ней трогательное, в этой Смиренко. То ли патетически вздернутая челка, то ли нестандартный для официальных бумаг слог:

«Я приготовилась к очередному стимулирующему удару, когда в квартиру ворвалась некая всклокоченная мадам. Застыла на пороге, метнула взгляд на шампанское и тут же бросилась на меня с кулаками. Пришлось на несколько секунд лишить господина Подколзина моего внимания и переключиться на нападавшую. Ну, задала ей феферу, та упала без чувств. Когда же я оглянулась, Подколзин испарился вместе с возможностью вернуть долг, дверь на балкон была распахнута, но балкон пустовал.

Тут приехали ваши, то есть милиция. И теперь я чистосердечно пишу эти признания. Потому что мне лучше сесть в тюрьму за доведение одного человека до самоубийства и причинение тяжких телесных другому, чем принять на себя гнев босса.»

Смиренко левой рукой почесала лодыжку, правой поставила подпись. Все делала крайне медлительно, боялась, что быстро отпустят.

Мать Натальи Басовой, Евгению Петровну дежурный ввел в кабинет Василькова с уже готовым заявлением. Но написанного было мало, ей хотелось еще и выговориться:

- Какая мать не желает счастия своему дитя?

Она именно так и произнесла: «счастия». Высокопарная дамочка, должно быть, и чрезмерно экспрессивная. Еще одна любительница «версификации».

- Я не исключение. И у меня сердце кровью обливается, когда я смотрю на этот их так называемый «союз», моей Наташеньки и Виктора Николаевича Подколодного.

- Кого?

- Подкозлина… Ну, Подколзина, конечно. Сам себя он называет бизнесменом «средней руки». А ведь рука руку моет, а средняя рука сразу с двумя мылится. Они уже два года встречаются – свадьбой не пахнет. А Наташеньке пора определяться в жизни. В конце концов, я внуков хочу. Я всегда была другом для своей дочери. Всегда поспевала с добрым советом. Но на этот раз, кажется, мой совет дал осечку…

«Точнее, наоборот, попал в цель», - подумал про себя капитан.

Евгения Петровна тем временем достала из кармана батистовый платок с вышитыми на нем фиалками и приложила к уголку правого глаза:

- Я порекомендовала своей девочке припугнуть мерзавца. Еще пошутила: если после вашего сообщения о расставании в трубке раздается хлопок, вероятно, кто-то на другом конце провода открывает шампанское.

Платок перекочевал в угол левой глазницы, влаги, впрочем, заметно не было. В заявлении Басовой, в отличие от ее речи, все было тоже сухо:

«22 сентября 2010-го года примерно в 22 часа я заставила свою дочь Басову Н.В. позвонить своему сожителю Подколзину В.Н. и заявить о расторжении их отношений. Гражданин Подколзин не вынес горестного известия. Телефон был включен на громкую связь. И я, и дочь услышали выстрел.

Подколзин В.Н. живет от нас через подъезд. Дочь сразу же вызвала милицию, скорую и побежала туда. Ее не было почти час. Я выглядывала в окно, но из-за деревьев видела только спецмашины.. Потом машины уехали. В 23-00 я не выдержала, спустилась во двор. Нетрезвый человек, отдыхавший на лавочке, подтвердил мои догадки – на скорой кого-то увезли, а в милицейский УАЗик затолкнули молодую женщину.

Очень прошу наши охранительные органы не делать поспешных выводов, не наказывать мою дочь Басову Н.В. Если кто и виноват в содеянном, так это я, ее мать, Басова Е.П., проявившая свою авторитарность и чрезмерное давление, принудившая дочь к звонку, доведшему Подколзина В.Н. до самоубийства. Готова понести заслуженную кару.»

Наконец ушла и мамаша Басова. Капитан Василенко сидел в кабинете, перекладывал листочки с места на место, безотчетно щелкал выключателем. Настольная лампа вспыхивала, золотила полированную столешницу, гасла… Самое странное в этой истории было даже не наличие сразу трех человек с чистосердечным признанием в доведении до суицида, самым странным было то, что труп не нашли.

Он ждал рассвета. Шестой этаж, мог и живым остаться. Дополз до какой-нибудь квартиры и затаился. Ночью будить соседей никто не стал. Снег под окнами осмотрели, кровавых следов не нашли, обычных же - тьма-тьмущая. В том числе и человеческого тела, но местный алкаш утверждает, что это он в сугроб плюхался. Поди разберись при скудном фонарном свете – какие отпечатки подшиваются к делу, какие нет. Утром надо все тщательно перепроверить. Тогда уж можно и к соседям. Где-нибудь часиков в семь, чтоб по работам не успели разбежаться.

Сергей собрался прикорнуть, взгромоздился на кушетку. От кожаной обивки приторно несло померанцем Басовой. Он перевернулся на другую сторону, подвинул под голову стул и учуял уже почти выветрившийся кисловатый аромат Смиренко.

«Женщины! Разве с ними заснешь!»

Спать в любом случае не пришлось. В 2.15 раздался звонок, внутренний:

- Это дежурный. Сергей Михайлович, Подколзин нашелся!

- Труп, в морге?

- Да, не-е! Живехонький. Передо мной стоит. Пропускать?

- Конечно!

У Подколзина уже начала лиловеть челюсть.

- Я вас умоляю, господин следователь, не говорите им, что я жив! Иначе с реальным мертвяком возиться придется… Через пару недель, у меня будут бабки – раберусь я с этими бабами!

- Женитесь?

- Не-еа, зачем же так кардинально?

- А почему жениться не хотите?

- Вы ее мать не видели.

- Видел.

- А-а-а! Так чего спрашиваешь? Не против, если на «ты»? Раз ты ее видел, мы теперь как братья! А сам женат?

- Разведен.

- Вот и я говорю, много вас, женатых, развелось! Гы-гы-гы…

По человечески Васильков его понимал и готов был помочь, после неудачного брака сам бобыльничал… Но врать он не любил, не умел, в силу профессии, ложь за версту чувствовал, и комплексовал, что его обман тоже вскроют. Вот этот Подколзин, хоть и нагловатый, безбашенный, а честный. Потому, видно, и Наталью до белого каления довел, что ничего не наобещал.

Ладно, мамаше с дочкой можно просто ничего не говорить: пусть Наталья в больнице отлеживается, здоровье поправляет, от любовных мук избавляется. Спросят – тогда уже не отвертеться. А пока… Но Смиренко не под стражей же удерживать!? Телесные – самооборона, да и то, отчасти, по неосторожности, Басова-младшая от пинка упала неловко.

Однако лейтенанту, что осматривал место происшествия, надо бы по погонам настучать. Что ж они, Холмсы-Ватсоны, не разглядели прикрытый фальш-панелью пожарный ход на балконе?!. Один шаг – и ты у соседей. Подколзин даже не стал стучаться в чужую квартиру, огляделся, нашел старенькое одеяло, завернулся в него и всю бучу переждал…

Потом, судя по запаху и нетвердой артикуляции, дополнительно подогрелся чем-то изнутри, явно не шампанским, и рванул сюда, улаживать дело.

- Дамы твои, между прочим, повинные подписали.

- Обе?

- Нет, все три!

- А третья откуда ж?

- Потенциальная теща-грымза.

- Не может быть, Евгения Петровна?

- Ага, раскаялась в подстрекательстве!

- Опа!!! Это ж ментаойя какая-то! Извините…

- Да ладно! Только я не понял, мента… что?

- Ментаойя. Ну, вообще-то правильно будет «метанойя». Я букву поменял, скаламбурил, гы-гы-гы…

- Все равно не понял.

- «Метанойя» - это с греческого. Ты Библию читал?

- Пробовал. Не осилил.

- А исповедовался когда-нибудь?

Васильков хмыкнул:

- Тоже пробовал, давно было.

- Ты сам тот же священник, только заповедей поболе десяти… Гы-гы-гы! – похлопал он Василькова по погону.

- Похоже. Только ко мне с покаянием, как эти три чудные дамочки, редко кто приходит.

- Так вот, о "покаянии". В Библии так переведено греческое слово «метанойя». Новый завет – он же с греческого. Ну, подлинник. Ну, точнее, те источники, которые принято считать наидревнейшими. Ветхий - с еврейского, а Новый – с греческого.

- А ты откуда знаешь?

- Знаю! Образование, философское, да-с… Кто и зачем «метанойю» как "покаяние" перевел – не понятно. Но доподлинно это слово означает «сверх разума», переосмысление то бишь, изменение сознания..

- Вот те раз! Это же совсем иной подтекст!

- И я про тоже! Это не просто повиниться в содеянном, это чтоб все внутри вздернулось! Вчера был один человек – сегодня уже другой… А изменился ты сам – изменилось все вокруг, мир стал иным!

- Значит, ты и сам хотел Басову бросить? – зачем-то переменил тему Васильков и задал вопрос, совершенно его, капитана, не касающийся.

- Э-э-э! Капитан, фантазируй, да не перевирай!!! Ты что, служивый, не знаешь, что общего между женщиной и гранатой?

- Что?

- Если бросить – взрываются! Гы-гы-гы…

Через несколько дней у капитана Василькова было очередное дежурство. Перед ним снова сидела Евгения Петровна Басова и писала очередные признательные показания:

«Этот… господин Подколзин В.Н., мало того, что остался жив, так еще и осмелился вчера, 28.09.10, появиться у нас на пороге с цветами, кольцом и предложением. «Созрел…», - говорит. Наташа, только что выписавшаяся из больницы и считавшая своего сожителя мертвым, не выдержала потрясения, упала без чувств и травмированной головой задела за табурет. Я требую от наших доблестных правоохранительных органов привлечь господина Подколзина В.Н. к суду, за те травмы, моральные и телесные, которые моя дочь получила по его вине. С себя ответственности также не снимаю - совершенно сознательно обрушила на череп Подколзина чугунную сковородку. »

Васильков не знал, что ему делать с этими страстями человеческими. Он философских факультетов не заканчивал, жил проще: работа, дом, футбол по телевизору. Иногда подташнивало от такой банальщины, и тогда он выпивал пива – настроение улучшалось, ложился спать, а утром – снова работа, там уж не соскучишься…

Так было до недавнего времени. Но теперь привычный график был нарушен. По утрам Васильков плотно и вкусно завтракал. Шел на работу и знал, что вечером еще и вкусно поужинает. Дома его ждала Татьяна Смиренко. Телохранитель – почти коллега. Он ее по-приятельски выручил, спрятал от босса, заодно пособил Подколзину, из мужской солидарности - тому ведь нужно время на возврат долга.

Нет, все прилично, никакого интима. Чисто договорные отношения: он предоставляет ей кров, хотя и сам стеснен жилплощадью. Она – готовит еду, хотя и не делала этого раньше. Каждый вечер он приносит ей продукты по списку и бутылку шампанского, для вдохновения в новом деле…

«Стоп! Если Подколзин уже не таится и даже сделал предложение, если пришел с кольцом, значит, вернул деньги?! И Танечке нет смысла бояться своего босса – задание выполнено… Может, ей так и не говорить, что Подколзин жив?»

Но сказать пришлось. Через три дня Евгения Петровна Басова пришла забрать свое недавнее заявление, а заодно и оставила приглашение на свадьбу дочери на два лица:

- Эх, - подернула она плечами, – кто ж знал, что их в одну больницу положат. Несколько дней без материнской опеки и девочку мою, как подменили.

- А Подколодного? – спросил капитан не без усмешки.

- Кого? – не сразу сообразила мадам, хотя сама же первая будущего зятя так и называла.

- Подколзина. Может, он тоже переменился.

- Вы так думаете?

- Уверен!

На свадьбу Васильков явился под ручку со Смиренко. Он в гражданском костюме, она в вечернем платье – подтянутые тела… Жених горделиво сиял, невеста лучилась, Басова-старшая метала искры. Бизнесмен Х прислал в подарок телевизор, Татьяна с Сергеем подарили «Мигалку» на магните, мол, чтобы все уступали дорогу. Сервизы, подушки, голубки на подставке… Кто-то принес Библию в золоченом окладе…

- Метанойя – сказал, увидев книгу, Подколзин и постучал указательным пальцем по лбу.

Никто кроме Василькова его не понял.

Tags: рассказы
Subscribe

promo bonmotistka july 16, 2019 07:00 92
Buy for 100 tokens
14 июня 2019 года. Дед, я только что узнала, как и где ты погиб. До сих пор в нашей семье было известно только то, что ты пропал без вести. Вроде бы кто-то даже видел, что ты был ранен при переправе через реку. Предположили, что не смог выплыть... Каждую Могилу Неизвестному солдату мы считали…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments