Наталья Шеховцова (bonmotistka) wrote,
Наталья Шеховцова
bonmotistka

СВЕЖАЯ РЫБА, НА СОПКАХ МАНЬЧЖУРИИ. Книга 2. "Год нерожденного ребенка". Детектив.

Предисловие.
Начало первой главы дилогии.

Предыдущая глава.


Хургада, октябрь 2000-го года
Глаза устали разбирать мелкий почерк, но Ольга сделала над собой последнее усилие. Она пролистала оставшиеся страницы и напихала в них закладок. Везде, где упоминалось про ее бабушку. Рядом с воспоминаниями о Кларе Васильевне Потаповой всегда шел какой-нибудь восточный мотив, словно указание на «миграционный» след изумруда. Обычно это был очередной рассказ о буднях спасенной китайской девочки Сон и ее семьи.

Отец Сон, Ван ю Мин, по прозвищу «товарищ Ю» мог бы стать у себя на родине богатым землевладельцем, унаследуй он помещичье хозяйство от собственного отца. Но юноше захотелось попартизанить. В 1933-ем году его отряд был схвачен на границе с СССР. «Товарища Ю» задержали как заложника. И вместе с прочими интернированными сотоварищами отправили вначале на шахту в Черногорск, а затем на лесоповал под Нижним Тагилом. На лесоповал он приехал уже вместе с русской женой, Тасей и узкоглазой дочуркой.
Потом началась война. Тася собирала танки на Уралвагонзаводе, а дочка носила ей обеды.
Папа «Ю» тоже себя проявил в тяжкую годину. В 1943 году в СССР начали плодиться кружки по изучению новой книги Сталина «О Великой Отечественной войне Советского Союза». Только в Нижнем Тагиле их было восемнадцать. Одну из групп возглавил бывший китайский партизан Ван Ю Мин. Об этом даже написали в газете «Тагильский рабочий».
Сразу после победы Ван Ю Мина амнистировали. Разрешили вернуться на родину, что он и сделал незамедлительно, захватив с собой жену и дочь.

Х Х Х Х Х
Утром собрались на пляже. Сгрудили полосатые, голубо-белые зонтики, чтобы не припекало. Лежаки приготовили на всех, но один так и оставался пустым. Николай Городец не соизволил присоединиться, он пренебрегал обществом компании с того самого момента, как познакомился с очаровательной рыжеволосой красавицей Дашей из Саратова.
- При нас комплексует, - решила Чижова. 
- Пусть отрывается. Он, небось, такую красивую девицу раньше только во сне и видел. Вот женится – не до баб будет, - отозвался Чижов, за что тут же схлопотал тычок под ребра.
- Николай Иванович очень сильно изменился, с тех пор, как с вами познакомился, - подметила Светлана Артемьевна. – Стал интереснее, как собеседник, и как мужчина…
- Еще бы, - подтвердил Валентин Николаевич, - они ему такой «культурный допинг» засадили: Большой, Малый, консерватория, Третьяковка…
- Не в нас дело. В Николае Ивановиче изначально было заложено зерно интеллигентного человека. На благодатной почве оно просто проросло. Вот и все, - Мария Алексеевна засмущалась, от приятного волнения ее пышная грудь встопорщилась до самого второго подбородка, и готова была вот-вот выпрыгнуть из жестких тисков купального лифа.
Николая решили не отвлекать от приятного времяпровождения. Пусть практикуется в галантном обращении с дамой. Периодически все наблюдали его неизменный «бандитский заход в море». Колокол оранжевых трусов привлекал к себе внимание даже на расстоянии. Теперь эти штаны комбинировались с рыжеволосой шевелюрой спутницы. Они положительно были созданы друг для друга.

- Мария Алексеевна, скажите, вы ведь пытались все это время отыскать увезенного в неизвестном направлении дядю? – спросил Игорь Свистунов.
- Ну, разумеется!
- И очень старались, писали в различные инстанции?
- Вы ведь знаете, что да. Хотя… Точнее будет сказать, что его разыскивала не я, а моя мать.
- Она, наверное, помнила братика с детства?
- Помнила. Но искала его не только поэтому. Бабушка все время твердила, что переживает за судьбу мальчика, что считает своим и нашим долгом его найти. Ей вечно снились кошмарные сны, будто тот бедствует, попрошайничает, умирает с голоду…
- Она мне перед смертью об этом сказала! – Сережка, сын Чижовых редко встревал в разговор. Ему в компании было скучновато.
- О чем «об этом»? О снах? – удивилась Мария Алексеевна.
- Да не о снах. О том, чтобы мы не прекращали поиски Ивана и его семьи. Ну… она предполагала, что, поскольку он уже взрослый, он ведь чуть помоложе бабы Светы был, у него, наверное, есть жена, дети, а то и внуки… Говорила: «Представь, возможно, где-то ходят по земле твои братик или сестричка, а ты не знаешь»… Просила, чтобы я тебе напоминал о них, а потом, когда вырасту, сам искал.
- Ну, а ты?
- А что я, я обещал!
- Хорош сынок! – возмутился Чижов-старший, а его супруга недовольно фыркнула. – Слово-то ты дал, а позже хоть разок про него вспомнил?
- Пап, мам, - закрутил головой Сережка, глядя попеременно то на одного родителя, то на другого. – Ну, чего вы хотите, мне ж тогда всего семь лет было. Да вы и сами говорили, мол, бабушка часто бредит, ты ей не перечь, во всем с ней соглашайся…
Чижовы покраснели:
- Так это мы говорили, чтобы ты перестал ей объяснять, что война с фашистами давно закончилась, и что хлеб для голодающих Поволжья собирать уже не  надо! – реплика матери вызвала всеобщий смешок. Мария Алексеевна посчитала нужным пояснить. – Вообще-то, бабулька у нас была вполне рассудительная. Только в последние полгода сдала. Онкология. Ей кололи сильные обезболивающие, ну… Вот мозг и галлюцинировал.
Паренек тоже не смог сдержать улыбки:
- Слушайте, а про войну, да про голодающих я и не помню. Прикольно!
- Про «прикольное» забыл, а про дядю нет… – скорее констатировала, нежели спросила Светлана Артемьевна.
- Так прабабка постоянно мне об этом твердила. Попробуй, не запомни!
- Стало быть, она не так часто впадала в беспамятство, как вам раньше казалось, - подытожил майор Свистунов.
А Валентин Николаевич добавил, обращаясь к Чижовым:
- Да, Евдокия Алексеевна сильно старалась сделать так, чтобы ваша память оказалась «избирательной». Она очень хотела, чтобы вы нашли Ивана или хотя бы его потомков. Более того, считаю, что цветок на одной из страниц дневника нарисован тоже не случайно. Оленька, будьте столь любезны, принесите нам сюда дневник, хочется еще раз взглянуть на рисунок…
Ольга пошла в номер.
- Пап, мам, можно я пойду искупнусь? – Сережка изнывал не только от жары, но и от скучных взрослых разговоров.
- Да, конечно, иди!
Вместе с ним к воде пошел и Виктор Соловьев. Справедливо решив, что, пока Ольга покинула компанию, он может расслабиться и отдохнуть.

Девушка вернулась очень быстро. Поудобней устроилась в шезлонге, вытащила из полиэтиленового пакета и положила на колени заветную тетрадь, раскрыла ее на одной из закладок, коими были обозначены самые любопытные и спорные места повествования.
Вот он, рисунок. Пять розовато-оранжевых лепестков собраны в маленький колокольчик, из него выступает соломенного цвета подсохшая сердцевина. Рядом, на ответвлении - ярко-зеленый листочек, по форме напоминает крохотный кленовый, только края резные, словно огорожены частоколом. На ветке – несколько шипов.
Рядом с рисунком рассказ об очередном визите Клары Васильевны:




«Светочка уже совсем выздоровела, но добрый доктор никак не уймется. Послушала дыхание, посмотрела горло. Сказала, что воспаление полностью ушло и хрипов не слышно.
Кажется, Клара Васильевна считает себя немного обязанной за тот подарок, который я ей сделала. Она беспокоится о его сохранности. Я ей посоветовала забыть о нем на время. Пожалован он от чистого сердца, так что, надеюсь, принесет ей счастье.
Потом побалясничали по-бабски, обменивались рецептами всяких варений - август начался, самая ягодная пора…
У меня в огороде крыжовника – не меряно, висят ягоды на ветках, словно большие изумрудины…
Я достала из буфета самодельную «клюковку». Выпили по стопочке. Завели «На сопках Маньчжурии»:
«Ночь подошла,
Сумрак на землю лег,
Тонут во мгле пустынные сопки,
Тучей закрыт восток…»

Дамы и господа! В дневнике текст песни представлен полностью. Зачитывать? – бравурно произнесла увлеченная декламированием Лобенко.
- Полностью? Зачем! То есть, прочитать-то не штука. Но я не понимаю, зачем текст целиком представлен в дневнике? Судя по убористому почерку Евдокии Алексеевны, она экономила каждую клеточку бумажного пространства, – изумился Валентин Николаевич и тут же поинтересовался у Марии Алексеевны.- Голуба, ваша бабушка очень любила пить, то есть, простите, петь?
- Не пить, не петь не любила. Но я ее помню уже только в преклонном возрасте, возможно, в молодости она была другой.
- Подождите! Здесь что-то не так, - Ольга теребила страничку дневника.
- Что не так, Оленька?
- Понимаете, этот листок уже потом вклеили. Почерк слегка изменен, чернила более темные, да и место склейки заметно, клей от времени пожелтел. Даже странно, что мы это лишь сейчас обнаружили…
- Какую страничку, ту, на которой цветок нарисован, и про визит твоей бабушки-доктора написано? – спросил Свистунов.
- Да нет, следующую, рассказ про Маньчжоу-го.
- Ну-ка, ну-ка… - Сидевшая справа от Лобенко Светлана Артемьевна, переняла тетрадь, присмотрелась. – Точно!
К дневнику потянулась рука Чижовой:
- Надо же, никогда не замечала!
- Мария Алексеевна, будьте так любезны, посмотрите, пожалуйста, какими словами заканчивается предыдущий листок, и какими начинается вклеенный, - попросил Валентин Николаевич.
- Так. Старая запись оканчивается предложением: «Потом побалясничали по-бабски, обменивались рецептами всяких варений - август начался, самая ягодная пора…» Новая: «У меня в огороде крыжовника – не меряно». С абзаца: «Я достала из буфета самодельную «клюковку»…
- Подождите, подождите… «У меня в огороде крыжовника – не меряно», - это идет отдельной строкой? – капитан Отводов первым углядел явный намек на легендарную для истории с Екатерининским перстнем ягоду.
- Ну, да!
- Так, выходит, Евдокия Алексеевна знала-таки притчу про Королевское крыжовенное варенье…
К компании присоединились вылезшие из моря Сережка с Виктором. Последний нес в ладошках морскую воду, подбежал, наклонился к Ольге и выплеснул все на раскаленное плечо девушки. Та краем глаза успела заметить, что Соловьев, с момента их предыдущей встречи в Москве, возмужал не только духовно, но и телесно. На его покрытом капельками торсе эротично прорисовывались рельефы грудных мышц. Ольга вспомнила ту ночь, когда после встречи с ним в Останкино(Виктор приехал на съемки «Волшебного ларца» как участник), привела его домой. «Стоп. Последняя и единственная близость с ним закончилась слишком плохо. На следующий же день меня обворовали, хотя Соловьев здесь и ни при чем. К тому же, благодаря этой ночи, в глазах капитана Отводова я приобрела такую репутацию, что лучше бы ее вообще потерять».  Ольга сделала над собой усилие, чтобы перестать думать о великолепно сложенном торсе бывшего одноклассника и снова проникнуться обсуждением общей темы.
- Знала ли бабушка притчу о королевском крыжовенном? – Мария Алексеевна задумалась, кокетливо накрутила на указательный палец белокурый локон. - Вряд ли. Иначе обязательно рассказала бы ее нам, либо написала бы о ней в дневнике.
- Бабушка Света варила крыжовенное варенье, - тут же влез в разговор ее сын. – Мам. Дай бутылку с водой, ноги от налипшего песка ополосну.
- Ну и что! Почти каждая женщина умеет варить крыжовенное варенье, - возразила та, передавая бутыль.
- Значит, с фразой, случайное совпадение? Не верю! - капитан был в кураже, - Зачем женщине понадобилось дописывать про ягоду некоторое время спустя, и почему тогда не дописала внизу предыдущей страницы? А здесь бы уже сразу перешла, так сказать, к восточной тематике… Кстати, там только текст песни или еще что-то есть?
- Там продолжение, на обороте. Сейчас зачитаю, - Чижова перевернула страницу. – «Почему пели именно «На сопках…»? Потому что сегодня по радио передали: японские войска нарушили советскую границу возле озера Хасан. Идут бои. А граница там пролегает как раз с Маньчжурией. Правда, после того, как эту часть Китая шесть лет назад захватили японцы, она стала называться Маньчжоу-Го. Конечно, скверный повод для песни, как бы войны не случилось. А то получим тот еще подарочек из Китая…»
- И опять про Китай, - подытожил Свистунов. – Интересно, что означает нарисованный цветок? И что это вообще за цветок? Наверное, тоже какой-нибудь китайский…
- Ребята! Среди нас ведь имеется настоящий ботаник! – слово «ботаник» Отводов произнес не без иронии и с явным довольством в голосе.
Соловьеву передали тетрадь. Он бросил беглый взгляд на страницу и тут же выпалил:
- Элементарно! Это крыжовник!
Виктор, мало посвященный в историческую подоплеку истории с перстнем, решил, что все вокруг замолчали и уставились на него широко раскрытыми глазами, потому что поразились его учености.


Х Х Х Х Х
Даже здесь, в Египте, команда «красных следопытов», как они сами нарекли себя во время следствия, не позволила себе расслабиться. Затеяли новое расследование. Собственно, итог его они уже знали. Евдокия Алексеевна в своем дневнике оставила очень много «знаков», свидетельствующих о том, что перстень был подарен Олиной бабушке Кларе Васильевне, а затем отправлен в Китай вместе с маленькой девочкой Сон. Но так хотелось отыскать все эти «знаки».
Сережка Чижов начал было скулить:
- Ну, что вы, в самом деле! Преступник в тюрьме. А здесь – море, солнце, обалденные коралловые рифы. Давайте отдохнем по-человечески!
Но отец проявил твердость:
- А ты отдыхай, никто не запрещает. Мы у тебя отнимем всего часок-другой, а потом гоняйся вокруг рифов за рыбками в ярких купальниках, пока не утонешь!
Сережке выпало противное, но важное, с точки зрения взрослых, задание: найти полный текст песни «На сопках Маньчжурии». Он по три раза в день бегал в бизнес-центр отеля проверять электронную почту, а Интернет в данной ситуации был единственным источником информации.
Конечно, у Ольги был ее ноутбук, но не было шнура для подключения к сети. Светлана Артемьевна умела и любила посещать исторические сайты, но, как и все люди преклонного возраста, была привязана к привычным вещам, а именно, к агрегату, стоящему у нее на кухне, в Москве. Стало быть, Сережкина кандидатура на копание в «паутине» была самой подходящей.
Тут еще примешивался психологический момент: ключ от бизнес-центра нужно было взять на ресепшене, соответственно, пришлось бы объясняться с администратором, на английском. Сережка же брал ключ регулярно. Для него этот момент «психологическим» уже не являлся.
Короче, пришлось парню до красноты в глазах рыться в поисковом сервере и на музыкальных сайтах. Ссылок на запрос «На сопках Маньчжурии» было до фига. Но вот закавыка: текстов – больше десятка вариантов, в том числе и неприличных.
От скуки он ткнул на экране кнопку «прослушать». В бизнес-центре была хорошая акустика. Из динамика раздались скорбные аккорды духового оркестра, полился трепещущий голос Козловского:
Тихо вокруг, сопки покрыты мглой,
Вот из-за туч блеснула луна,
Могилы хранят покой…
Здесь, посреди пустыни, под солнцем и пальмами, эти слова и этот голос казались особо мрачными. «Наверное, русские туристы, живущие по соседству, потешаются над моими музыкальными пристрастиям! Ну, все, сил нет читать всю эту галиматью!» - парень распечатал три официальных, не блатных, версии: дореволюционную (ее и исполнил Козловский), советскую (послевоенную) и митьковскую.
Вдруг где-то над головой, с балкона, раздалось писклявое женское:
«Тихо вокруг, только не спит барсук,
Уши свои он повесил на сук,
И гости танцуют вокруг» - Сережка помнил, что именно этот вариант пытался воспроизвести в пьяном угаре герой Мягкова в «Служебном романе».
«Тихо вокруг, молча летает жук,
Врежет вам враз, да так, что из глаз,
Слезы польют тотчас» - голос был уже басистым, мужским. Сережка поспешил смыться из бизнес-центра.

Х Х Х Х Х
Сан-Франциско, октябрь 2000-го года.
Павел Борисович Черняков купил путеводитель по Сан-Франциско и трехтомник Беллы Ахмадулиной. Не потому, что любил поэзию, но чтобы произвести впечатление. Еще один маленький плюсик в его пользу. Заплатил целых сорок пять долларов, не торгуясь, с видом щедрого, с достатком человека, извлек зелененькие купюры из кошелька крокодиловой кожи, при этом манерно оттопырил мизинец с непомерно длинным ногтем. Софье Ивановне даже показалось, что ноготь искусственно наращен.
«Пусть эта женщина чувствует себя немного обязанной!» Взамен попросил быть его личным гидом. Она согласилась. Он показался ей интересным. А интересных соотечественников эмигранты ловят, словно глоток свежего воздуха.
- Как же мы станем гулять, с этими-то томами? Вам ведь будет тяжело.
- Возможно, вы разрешите, Софья Ивановна, оставить их в магазине, до завтра?
- Конечно-конечно…
«И вновь Ахмадулина сыграла добрую службу. Если сегодня что-то пойдет не так, если мое терпение даст сбой, или она окажется слишком недоверчивой, будет второй заход, вторая попытка».

Они бродили по улицам. В этом городе так много русского. Эмигрантский квартал пестрит вывесками на кириллице. Они соревновались, кто первым разглядит надпись и прочтет вслух. Дама была намного старше своего спутника, у нее уже развилась дальнозоркость, да и кое-что помнила наизусть, бывала ведь здесь ежедневно. Она чаще выигрывала и радовалась этому как ребенок:
- «Гастроном. Кафе-кулинария-деликатесы»
- «Иллюзион. Видео-прокат фильмов»
- Я знаю его владельца. Такой пархатенький еврейчик. Я ему говорю: «Видео-прокат фильмов – это тавтология, стилистическая ошибка. «Видео» и «фильм» - означают практически одно и то же. А он никак не исправит.
- Да, я заметил, подобные ошибки здесь на каждом шагу.
- У него еще и внутри, возле кассы - «прейскурант цен». А ведь слово «прейскурант», от французских «prix» - цена  и «courant» - текущий…
- Без достаточной практики люди перестают чувствовать язык. Чего не скажешь о вас.
- Благодарю!
- Давно из России?
- Уже более пятидесяти лет.
- И ни малейшего акцента!
Отсутствие акцента, как и прямая осанка – были ее гордостью. Она остановилась, заглянула спутнику в глаза, снизу вверх, потому как была маленького роста:
- В России – мои корни, там я родилась. Считаю своим долгом знать русский язык в совершенстве. И детей, и внуков заставляю учить!
- Стало быть, вы уже полвека здесь?
- Нет, всего тридцать пять лет. Двадцать я прожила в Китае. Оттуда родом мой отец, Ван Ю Мин. Мое настоящее имя, по паспорту, Сон. Софья Ивановна – то интерпретация матушки. Кстати, Китайский язык я тоже знаю в совершенстве.
- Брависсимо!
- В Штаты мы переехали, когда муж пытался скрыться от «большого скачка» великого Мао*.
Вот ради чего он выслеживал ее, ради чего наводил справки и часами, перед зеркалом, репетировал будущие сцены галантного обхождения с дамой, - чтобы она раскрылась, чтобы высунулась из панциря, чтобы оставила осторожность, смущение и начала говорить…
«У эмигрантов, как у зверей в зоопарке, - есть пища и кров, но нет свободы. Да-да, именно той свободы, ради которой они летели сюда, преодолевая бюрократические, экономические препоны и тысячи километров. Оказалось, свобода без привычной среды обитания невозможна.
Ну и что, что здесь нет клеток?! Зато имеются большие рвы с водой. Называются Тихий и Атлантический океаны.
Если эмигранту позволить вдохнуть чуть-чуть русского воздуха, пусть даже доставленного сюда в легких московского туриста, у него, как от урагана, сносит крышу. Он пьянеет похлеще, чем от бутылки виски, и изливает в ответ всю свою душу».
- Смотрите! Смотрите! «Елисеевские деликатесы», - американская русско-китаянка запрыгала совершенно несообразно возрасту. Можно подумать, она видит этот магазин впервые! - Я как-то была с мамой в московском Елисеевском. Мы зашли просто посмотреть, как в музей.
- Давайте там что-нибудь купим!
У входа стоял, покуривая, парень в темно-синей униформе продавца.
- Скажите, у вас есть «Коркунов»? – спросил Павел Борисович по-русски.
- Конечно, есть, родненькие!
Сан-Францисский «Елисеевский» походил на просоветский «Сельпо», не по ассортименту, конечно, - по неспешной манере обслуживания, по тому, что посетители и продавцы хорошо знали друг друга и по некоторой залежалости товара. Он купил ей картонный сундучок с шоколадными конфетами. Она засмущалась и поблагодарила.
- Знаете, а московский магазин теперь отреставрировали и сделали один большой супермаркет. Правда, интерьер под старину и выпечка фирменная, как в прежние времена, - Это была уже чрезмерная доза «свежего воздуха». Далее говорила Софья Ивановна, одна и без остановки.
Про то, что хорошим манерам ее обучали  китайские бабушка с дедушкой. Русский язык она совершенствовала по книжкам, в основном, по классике. Муж умер десять лет назад. Сын держит свою автомастерскую, дочь занимается переводами. Внуки: мальчик и две девочки, - пока учатся…
Вспомнила и про партизанскую молодость отца, про его ссылку в Нижний Тагил, про детскую болезнь…
- Мой отец был интернирован при попытке пересечь российскую границу со стороны Китая. Там и повстречал маму.  Вот только жить вместе семейству не позволили. Приходилось довольствоваться редкими свиданиями. Однажды, вернувшись после такого свидания, мама обнаружила меня в жутком состоянии.  Был сильный жар, лихорадка, меня тошнило.
Жили мы тогда на Урале на птичьих правах, даже карточки в поликлинике не было заведено. Приглашенный «по знакомству» доктор кое-как осмотрел и поставил диагноз: «нетипичная головная боль». Порекомендовал больше гулять. А у меня от солнечного света в висках ломило. Едва выведут на крыльцо – тут же обратно, в зашторенную комнату.
У мамы было свое мнение на сей счет: отравилась бедняжка. Денег не хватает, иной раз приходится брать на рынке лежалый товар. Но через день маменька поняла, не в пище дело. Рвота не прекращается, а стул нормальный. Добрые люди порекомендовали молодого, но весьма умелого педиатра Клару Васильевну Потапову. «Она никому не отказывает. Позовут – в глухую деревню к ребенку поедет, и денег не возьмет».
Клара Васильевна едва взглянула на болезненную гримаску и лимонного цвета личико, попросила покрутить шеей, тут же сделала вывод: «менингит». Срочно доставили в больницу. Седовласый врач в приемном покое определил Сон в палату, но с лечением не спешил, засомневался насчет диагноза. И тогда Клара Васильевна приказала, под личную ответственность, ввести сыворотку.
На следующий день на теле проявились неопровержимые доказательства менингита – сыпь в виде розовых пятнышек с геморрагиями (точечными кровоизлияниями в центре), так называемая, «пятнисто-папулезная». Температура не спадала, сыворотка не помогла. Я уже не могла приподняться на кровати, начались галлюцинации… И тогда Клара Васильевна пошла на еще один отчаянный и своевольный шаг. В стакане воды она размешала какой-то порошок, похожий на толченый кирпич, и насильно влила мне в рот.
Я поправилась, но осталась глуха на одно ухо. Правда, в Америке смогла приобрести слуховой аппарат, и наконец-таки почувствовала себя полноценной. (Аппарат, разумеется, был извлечен из ушной раковины и продемонстрирован).




* «Большой скачок» великого Мао – имеется ввиду построение материально-технической базы социализма, под руководством Мао Цзэдуна. Было начато повальное обобществление средств производства, крестьянских хозяйств и даже жилья, проведен ряд компаний (вроде выплавки стали в небольших печах прямо в крестьянских дворах). Предприятие обернулось большими убытками.
Tags: Год нерожденного ребенка, детективы
Subscribe
promo bonmotistka november 3, 2012 12:20 36
Buy for 40 tokens
- Злые, злые все вокруг! Какие же все злые!!! И куда от этого деться? - Сейчас я тебе расскажу… Варвара Степановна называла себя женщиной с язвой и языком. Обе эти присущности заполучила еще в студенчестве. Ради дополнительного диплома переводчика бегала на…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments