Наталья Шеховцова (bonmotistka) wrote,
Наталья Шеховцова
bonmotistka

НА РУССКОМ ХОЛМЕ... Книга 2. "Год нерожденного ребенка". Детектив.

Предисловие.
Начало первой главы дилогии.

Предыдущая глава.

Х Х Х Х Х
Сан-Франциско, сентябрь 2000-го года.
От бульвара Джерри направились к Рашн-Хиллу, на противоположный конец города. Взяли такси. В русском квартале и водители русские. Всю дорогу слушали про «Владимирский централ», «Честных воров» и «Пай-девочек», - песни в исполнении Михаила Круга. А на вопрос «сколько с нас», таксист ответил соответствующе:
- Пятнадцать баксов, браток!

- Почему холм так назван? – спросил Черняков у Софьи Ивановны.
Та пожала плечами.
- Наверное, здесь когда-то жил богатенький переселенец из России, щедрый на благотворительность. В Америке любят увековечивать имена меценатов.
- Да, я заметил.
Мимо, гогоча и подтанцовывая в такт неслышной для окружающих музыки, проплыла группа негров в наушниках. Он ненавидел негров. Эти молокососы даже не подумали потесниться, чтобы разойтись на тротуаре с пожилыми людьми. Он готов был разорвать их на части. Но нужно сдерживать себя. А Софья Ивановна, не то, что не оскорбилась, по американской привычке даже улыбнулась им. И продолжала, как ни в чем не бывало:
- Здесь редко ставят банки с дырочками для опускания пожертвований, чаще позволяют человеку выкупить частичку будущего сооружения, например, кирпич, укладочный камень или скамейку. На предмете пишется имя приобретателя. И потом из кирпичей возводят стену, камнями мостят улицу, скамейку устанавливают в парке… Можно придти и посмотреть на свое имя, посидеть или постоять на нем. А после вашей смерти туда могут придти ваши потомки…
- Очень хороший пиаровский ход, наверняка, люди раскошеливаются гораздо охотнее, нежели перед «баночкой с дырочкой».
- О-о-о! И иногда вместо одного кирпича покупают целую стену, а то и здание. Вот мы с вами сейчас через самую извилистую в мире Ломбард-стрит, пройдем к Телеграф-хиллу. На нем стоит 85-метровая пожарная каланча, возведенная на деньги госпожи Коит в 1929-ом году. А по дороге я расскажу историю ее строительства.
- Если улица извилистая, может быть, есть возможность сократить путь?
- О, нет! Это нужно увидеть. Да и петляет там всего один участок…
Участок был длиной метров сто, но на нем десять резких, примерно под углом в тридцать градусов, поворотов, строго поочередно: направо-налево, словно извивающаяся змейкой лента в руках у гимнастки… Все это на живописном, устланном цветами, крутом склоне.
- Настоящие американские горки, - попытался выдать каламбур московский гость.
- А вы знаете, что в Америке этот аттракцион называется «русскими горками»?
- Да, слышал.

- Так вот, про башню… Некая американка Лиллиана Коинт очень любила пожарников. Ей даже подарили бриллиантовый значок пожарных. И она всегда его носила на груди, считала своим талисманом. Одна моя знакомая сказала, что она тоже полюбила бы пожарников, если бы те подарили ей бриллиантовый значок. Но госпожа Коит не была корыстна, просто она считала, что люди этой профессии делают важную и нужную работу. В начале века в жарком климате Калифорнии возгорания случались часто. Лиллиана завещала после смерти построить на свои деньги эту вот башню, как памятник всем пожарным.

Понятно, что каланча была установлена на вершине холма. И холма, едва ли не самого высокого во всем городе. Подниматься на него пришлось минут сорок. Софья Ивановна оказалась в хорошей спортивной форме и выдержала испытание с достоинством. Чего не скажешь о ее экскурсанте. Как только при Чернякове упомянули про украшение-талисман, дыхание его сбилось, он занервничал и едва не «вышел из роли»:
- Скажите, а вы любите драгоценные камни? – произнес он с трепетом.
- Терпеть не могу, - дама скукожилась, и ответила очень колко, - они ко многому обязывают!
- Ой, смотрите, памятник. Наверное, госпоже-меценатке? – он пытался переменить тему, дабы вернуть беседу в прежнее русло.
- Нет, это Колумб, - она все еще не хотела вылезать из своего панциря.
- Если это Колумб, то я – Владимир Путин. Он же в платье!
- Это развивающийся плащ, зайдите спереди и убедитесь.
Он зашел, театрально помотал головой, схватившись за нее руками, мол, кто бы мог подумать!
Она снова заулыбалась:
- Ну что, идемте дальше, господин президент!

Путина они увидели в тот же вечер, в музее восковых фигур на пристани.
- Непохож, - констатировали оба. А Черняков интеллигентно намекнул, мол, приходилось видеть оригинал, -  совершенно другой.

Ужинали на берегу, в рыбном ресторанчике «Нептун», рядом с магазином матрешек, которые здесь называли «Babushka»-ми, с ударением на второй слог. Прямо под окном виднелось лежбище морских львов. Львов было много, штук сто.
Это выглядело совершенно невероятным, но длинноногая официантка в обтягивающих джинсах оказалась студенткой из Калининграда, приехавшей сюда на пару месяцев подработать и подучить язык. Все складывалось в его пользу! Столько русского вокруг! Сон постепенно погружалась в атмосферу своего детства. Это должно было вызвать соответствующие воспоминания…
Официантка сказала, что часть залива специально огородили, чтобы проходящие судна не потревожили животных.  И спустили на воду деревянные понтоны, чтобы львы могли погреться на солнышке. А еще за ними наблюдают ветеринары и лечат, если кто заболел.
- Да, я видел в витрине, вон там, за углом, скелет похожей живности. Наверное, ветеринары не досмотрели! – сказал он. Все рассмеялись.
Принесли только что выловленную и приготовленную на углях рыбу со спаржей и картофелем. Если честно, он уже порядком подустал и от прогулки, и от общения, и от необходимости все время подстраиваться, изображать из себя одновременно дамского угодника и рубаху-парня. Когда же браться за дело?
Не смотря на свой недавний почти провал с вопросом о драгоценностях, Павел Борисович решил рискнуть еще раз:
- Я такой свежей рыбы не ел лет пять.
- В Москве такой быть не может. Вы знаете, что, когда рыба переживает стресс, у нее меняется вкус?
- Что вы говорите!
- Да-да! И если от момента поимки до умерщвления проходит больше нескольких минут, то испуг успевает растечься по телу. Я уж не говорю про вариант, когда бедолагу помещают в цистерну и куда-то везут. Здесь она не только испугаться, но и дойти до полуобморочного состояния успевает, - такое мясо иногда даже горчит! Несколько кварталов вглубь города – так там в ресторанах вообще могут подать мороженую рыбу.
- Нет-нет, мороженую я не ем. У меня бабушка с дедушкой с Волги, из Самары, прежнего Куйбышева. Во время войны родители ушли на фронт, а я у них жил. С тех пор и не признаю этих «трупиков во льду». У меня даже лучший друг был там, в Самаре. Вместе с ним и рыбачили. Его звали Иван, он был воспитанником местного детского дома.
- Сирота?
Сердце Чернякова затрепетало. Вот он, нужный момент…
- Иван плохо помнил своих отца и мать. И не знал, как и почему пришлось с ними расстаться. Это я уже сам, потом, когда вырос, догадался: конец тридцатых – репрессии.
Софья Ивановна понимающе кивнула.
- Вообще-то у них в учреждении был строжайший порядок, самопроизвольно болтаться по городу возбранялось. Практически все свое время воспитанники детдома проводили на закрытой территории. Там у них и школа была, и общежитие, и спортивная площадка, и даже небольшой сад. В саду-то, под прикрытием деревьев, Иван и отковырял пару досок в заборе, - проделал потайной лаз. И во время прогулки, когда сосчитать всех по головам было проблематично, сматывался.
Я испытывал свою новую «тачку-инвалидку». Так я назвал сконструированное собственными руками средство передвижения: на ржавый остов от детской коляски на колесиках поместил старую тракторную шину. Садишься на нее так, что попа провисает почти до самой земли и, отталкиваясь палками, едешь. Мы подобным образом, на шинных камерах по Волге сплавлялись. И вот гоню я вдоль забора по тропке, под уклон, даже помогать не нужно – сама катит, не остановишь. Вдруг – высовывается чья-то нога в драном ботинке и прямо мне под колеса. Слава Богу не сломал, но поцарапал изрядно, и штанину порвал. «Ладно, говорю, беглец, - садись в мою тачку, - поедем к бабке, рану промоет, штаны залатает. Вот так и познакомились.
Софью Ивановну, как и ожидалось, рассказ заинтересовал:
- Вы долго потом дружили?
- Всю жизнь, - и уточнил, - Всю его жизнь. Его не стало в 1986-ом.
- Жаль. У него была семья, он был счастлив?
- Семья была. Но жена умерла еще раньше, оставив Ивану на руках малолетнего сына. Видно, у них на роду написано рано сиротеть. Впрочем, сына он на ноги поднял. Вкалывал токарем на заводе по две смены подряд. После детдома ему выделили койку в общежитии. Женился – дали комнату в коммуналке. Сын подрос – пристроил к себе на завод. И только в доме появился какой-никакой достаток, от двух-то зарплат, Бог прибрал Ивана к себе.
- Сердце?
- Да нет. У моего друга все как-то в жизни получалось по-дурацки. Несчастный он был. Вот говорят, «пасынок судьбы», так это про него. За что ни брался – ничего не ладилось. Все время грустный. Все время жалуется на жизнь. Бабка нас с ним так и называла «Ох и Ах». Помните, мультик такой советский был про двух соседей?
Собеседница отрицательно покачала головой:
- Ну, у одного все ладилось, и дом прибрать, и крышу покрасить, а у другого – наоборот… Но я к этому «Оху» был искренне привязан… Он утонул. По пьянке. А сына его, Николая, я не бросил, помогаю, чем могу. Не финансами, так добрым словом и вниманием. Помните я сказал, что пять лет тому назад ел такую же свежайшую рыбу? Это мы с Николаем, на рыбалку ездили.
- А фамилия у Вани какая была?
- Фамилию ему дали в детдоме: Городец. И означало это только одно, что родился не в деревне.  А от отца с матерью ему достался лишь медный крест со вставками из самоцветов. Он, когда вырос, всегда его на груди носил, теперь носит Николай. В центре еще такой большой зеленый камень, издали похож на изумруд, но не изумруд, - точно. Черт! Забыл, как называется… - Он испытующе посмотрел на собеседницу. Та равнодушно пожала плечами:
- Изумруд – не самоцвет. А зеленых самоцветов довольно много…
«Неужели не то? Неужели опять осечка?»
Но тут глаза Софьи Ивановны увлажнились:
- Иван с крестом. Вот так история, - и совсем тихо, глядя вниз, на собственные руки, добавила.- Да, неисповедимы пути господни!
- Вы что-то сказали?
- Нет, просто взгрустнула.
«Есть! Зацепил!» – Черняков был крайне доволен.
- Давайте выпьем вина, чтобы настроение вернулось! И по домам! Позволите посадить вас в такси?
- Я могу добраться сама…
- Ни в коем случае! Я злоупотребил сегодня вашим вниманием. Вам нужно хорошенько отдохнуть. Завтра нам снова предстоит встреча, когда удобнее заехать за книгами?
- Когда захотите. В магазине народу почти не бывает, сами видели. Я в любой момент смогу уделить вам внимание.

«Отваливай домой, старая кошелка! Отправляйся в свой убогий пластиковый рай, - ту маленькую сайдинговую американскую мечту, ради которой горбатился твой муженек, ради которой ты до сих пор горбатишься! У тебя в руках был ключ от всего мира, а ты зашвырнула его на антресоли, словно ни к чему не приспособленную болванку! Я устал комедианствовать! Дай мне вернуться в отель, нажраться виски и побыть самим собой! Да и тебе есть что прогнать через свои куриные мозги! Держу пари, ты сегодня не уснешь!»

Х Х Х Х Х
Хургада, октябрь 2000-го года.
- Посмотрите, что это с Сергеем? – Валентин Николаевич аж привстал со своего шезлонга.
Сережка, держа за локоть, вытаскивал Николая Городца из воды. Периодически тот падал, что было странновато, - вроде бы волны сегодня не сильные. При каждом падении Сережка выдавал новому родственничку по подзатыльнику. «Ундины» поблизости не наблюдалось. Иначе, возможно, вдвоем со щуплым Николаем, они бы сумели объяснить мускулистому «племянничку» правила поведения в приличном обществе.
- Вот паршивец! Что он себе позволяет! Сейчас я ему задам трепку! – Чижов-старший не выдержал, побежал навстречу сыну. Остальные никак не прокомментировали увиденное. Только Мария Алексеевна густо покраснела.
Но тут случился еще один пассаж. Где-то метров за десять до выходящей из воды парочки, Станислав Евсеевич на секунду притормозил, как бы что-то соображая, а потом, буквально, в несколько огромных прыжков, подскочил к сыну. Но вместо того, чтобы разобраться с ним, отвесил оплеуху опять-таки Городцу. Что-то спешно спросил у Сергея. Тот только пожимал плечами.
Наблюдавшие за всем этим «красные следопыты» пребывали в недоумении. Мужчины семейства Чижовых препровождали Николая под белы рученьки, словно преступника. Когда компания приблизилась, всем все стало ясно. Вместо Николая Городца к ним вели совершенно незнакомого человека, правда, такого же щуплого и в уникальных оранжевых плавках-боксерах. А главное, с заветным крестом на шее.

Ему было лет двадцать. Назвался Вовчиком. Субтильный, низкого роста. Пожалуй, даже будет несколько пониже Николая Городца. Жаль, на расстоянии это было незаметно.
От Вовчика несло перегаром. Он все время твердил, что нужно позвать какую-то Лену, что он только похож на банкира, но вовсе не банкир:
- Лена вам все объяснит!
- Где Николай?
- Это банкир? Я с ним даже не зна… - Чижов-старший выдал очередную затрещину.
- Погодите, братцы, дайте ему сказать. Запугали парня, весь трясется, - майор Свистунов решил все-таки навести порядок, насколько это было возможно в данной ситуации. - Вовчик, расскажите нам, зачем вы прилетели в Египет?
- То есть как, зачем? Как и вы, отдыхать!
- А когда вы сюда прилетели?
- Три дня назад.
- Это ваш крест?
- Нет, это крест банкира, как вы там его называли, Николаем, кажется!
Народ на пляже делал вид, что не обращает внимания на разборки в компании по соседству. Однако Игорь понимал, еще немного и сюда примчится, для начала, секьюрити. А, если, не дай Бог, по соседству окажется хотя бы один русский, понимающий суть претензий, предъявляемых этому аферисту, то вызовут и полицию. Он, конечно, сам являлся представителем правоохранительных органов и всегда призывал народ не заниматься самоуправством… Но, на этот раз, сотрудничество с коллегами из жаркой Африки показалось ему нецелесообразным. Они упекут псевдо-Городца за решетку, и тогда его фиг допросишь.
А вот и секьюрити, легок на помине!
Мужчина в белой форме подошел и поинтересовался по-английски:
- Есть проблемы?
- Нет проблем, - неестественно улыбаясь, почти хором ответили «красные следопыты». Лже-Николай попытался было пробормотать что-то о нарушении прав человека, но английский, видимо, знал плохо и пока выуживал из глубин мозга очередное слово, майор подсуетился и пояснил:
- Наш приятель вчера загулял, а нас не предупредил! Вот мы его и отчитываем, - на последнем слове он ткнул афериста локтем под ребра, - тот вообще потерял дар речи, согнулся в три погибели и выдохнул:
- Уф!
Вместе с междометием из его горла исторгся такой миазм, что секьюрити невольно отступил назад. (В Египте действует сухой закон и пьянство там не то что не одобряется, его там просто нет!) Образовавшееся пространство тут же заполнила собой Светлана Артемьевна:
- Это мой сын. Ему нужно в кровать. Мы сейчас в его комнату…
Секьюрити понимающе вздохнул:
- И все-таки вы с ним полегче! – предупредил Свистунова.
Игорь кивнул а псевдо-Городцу прошептал:
- Запомни! Я - майор с Петровки. Если начнешь сопротивляться, угодишь в египетскую тюрьму. Если пойдешь сейчас с нами, обещаю доставить обратно в Москву… - Тот тоже понимающе кивнул. И «красные следопыты», окружив плотным кольцом шедших под ручку Вовчика и Игоря, направились к корпусу. Секьюрити проводил их пристальным взглядом.

Х Х Х Х Х
Для Вовчика все началось с рыжеволосой красавицы, повстречавшейся в Москве, на скамейке, в сквере возле Чистых Прудов.
Она сидела и плакала. Не навзрыд, как плачут, если у человека случилось внезапное и страшное горе, а сдержанно, с каменным лицом. Так проливают слезы, пытаясь сохранить внутри остатки растраченного достоинства. Проще говоря, так плачут обиженные и брошенные женщины.
Вовчику мало везло с девушками. Ростом не вышел и телосложением тоже. Поправлять положение в спортзале было лень. Красноречием он не отличался, равно как и богатством. Оставалось ждать подарок судьбы. И вот этот «подарок» сидел перед ним на скамейке и пускал влагу из глаз.
- Что сырость разводите, здесь и так пруды…
Обычно представительницы прекрасной половины человечества, никак не реагировали на его корявые фразы, но эта улыбнулась.
- У меня, наверное, тушь потекла?
- Ну так, размазалось чуток.
- Сделайте одолжение, купите мне, пожалуйста, бутылку воды и одноразовые носовые платки.
- Где?
- Что «где»?
- Где купить?
Она опять улыбнулась:
- Вон, через дорогу, – аптека.
- А воду какую? Пепси, спрайт?
Девушке стало совершенно весело:
- Воду обыкновенную, я умыться хочу. Можно минеральную, но лучше без газа.
- Понятно. Я мигом, - но при этом все еще продолжал стоять на месте.
Рыжеволосая красавица хмыкнула, открыла сумочку, достала из кошелька сторублевую купюру.
- Вот. Этого должно хватить.

Он помчался в аптеку, все еще не веря своему счастью. Ему еще никогда в жизни не удавалось перекинуться с незнакомкой больше чем двумя фразами. А тут, Вовчик посчитал, целых шесть вышло.

Он принес то, о чем она просила. Пристроился рядом. Сидел и смотрел. Она достала платок, полила на него водой, затем, глядя в маленькое складное зеркальце, убрала с лица разводы черной туши, припудрила кожу, карандашом что-то подрисовала на веках, черной щеточкой провела по ресницам. Посмотрела на Вовчика, подмигнула и улыбнулась.
Глаза у нее были зеленые и, казалось, искрились.
- Как зовут моего спасителя?
- Какого спасителя?
- Ох! – красавица закатила глаза, - Ну, тебя, кого же еще! Видишь, я уже не плачу, кроме того, ты мне принес воду и платки, я смогла привести себя в порядок. Значит, - ты мой спаситель. Понял?
- Понял, - он расплылся в несуразной улыбке.
- Так как тебя зовут?
- Вовчиком.
- Очень приятно! Лена. Ну что, идем, Вовчик, в «Белого лебедя», я тебя чаем угощу, с пирожным!

Вовчик был первым коренным москвичом в поколении лимитчиков. Мама работала на чулочной фабрике прядильщицей, папа – шофером на молочном комбинате. Сам он, несмотря на возраст, с профессией пока не определился. Время от времени подрабатывал разносчиком объявлений. В заведениях, подобных «Белому лебедю», конечно же, никогда не бывал. Максимум, что мог себе позволить, - посидеть с пацанами из двора в местной пивнушке.

- Слушай, а, может быть, закажем чего покрепче? Мы, девушки, например, очень любим вино…
- Не-а, лучше пива!
- Окей! Пива! - и она снова улыбнулась и снова подмигнула, выпустив искорку из зеленых глаз.

После бокала «Гролша» Вовчик захмелел и уже не стеснялся, самодовольно раскинулся на стуле с удобной полукруглой спинкой и внимал словам о том, что он «рыцарь, хотя и скромный, но надежный»… Признаться, этот самый «Гролш» оказался совсем не таким, как привычные «Балтика» да «Клинское». После второго бокала ему уже приходилось подпирать голову кулаком, сама она никак не держалась. Елена Прекрасная тем временем поведала душераздирающую историю ее романа с банкиром N.
Банкир, естественно, оказался подлецом. «Поматросил и бросил». И теперь она чувствует себя отвергнутой и опустошенной. Вернула ему все бриллианты, машину. А главное, не знает, что теперь делать с турпутевкой в Египет. Дарить ее банкиру не станет, потому как путевка куплена на ее деньги, хотела сделать сюрприз…
Елена Прекрасная уж совсем было собралась разреветься во второй раз, но вдруг ей в голову пришла гениальная идея:
- Слушай! А у тебя загранпаспорт имеется?
- Да есть, вообще-то.
- Вовчик! Это судьба!
Он, собственно, и не сомневался, что это судьба!
До отдыха они встретились еще раз, - переоформили документы на его имя. Потом Лена, улетела в Израиль, по делам. Она была бизнесменкой. Договорились встретиться непосредственно в Египте, в аэропорту. «Мне же нет смысла возвращаться в Москву, если буду совсем рядышком. Не скучай. И дорогой думай обо мне!»
Он так и сделал. Когда самолет преодолевал зону турбулентности, в его, прямо скажем, не совсем прозрачное после халявной раздачи спиртных напитков сознание закрался страх. «С чего бы это мне привалило этакое счастье? Может быть, здесь имеется некий подвох?» Самолет вернулся к плавному ходу, а страх не ушел. Замутненный мозг нарисовал жутчайшую картинку: он, несчастный и брошенный, стоит в аэропорту. Никто к нему не подходит. Денег в кармане – сто долларов (все дни до отъезда клеил объявления и экономил, даже на пиве). Да, но у него же имеется путевка! А там, как объяснили в турагентстве, «все включено», то есть: ешь и пей сколько хочешь, дополнительно платить не надо. Живем, Вовчик!

Страх был напрасным. Она его встретила. Привезла в рай. Как еще можно было назвать это место под солнцем и пальмами? У них был один номер на двоих, но двухкомнатный.
- Извини, но спать ты будешь отдельно. Мы еще недостаточно знакомы, и я - не какая-нибудь шалава, - отрезала Лена. Он не возражал.
Пиво здесь тоже было бесплатное. Но какое-то несерьезное. С него совершенно не хмелеешь. Предусмотрительная спутница купила в аэропорту, еще в Москве, коньяк. Вовчик тоже видел этот магазин, «Дьюти-фри» называется (все-таки в школе он учил английский). Но зайти туда побоялся. Больно уж там все сверкало и дышало презентабельностью. Куда уж ему, со стольником-то в кармане!
Так вот, если выпить коньячку, да добавить местного пивка, - очень даже весело получалось! Вовчику для счастья ничего боле и не требовалось.

Х Х Х Х Х
- Ее нигде нет! – доложил за всех Виктор Соловьев. Он, семейство Чижовых в полном составе, и жена майора Свистунова Люба обежали территорию отеля, рыжеволосой «ундины» нигде не нашли.
- Может, она и впрямь русалка, - предположила Любовь, - нырнула в волны и уплыла.
- Русалка - не русалка, не для того она еще в Москве завербовала Вовчика, чтобы мы ее потом поймать смогли, - высказался Игорь. – Думаю, в аэропорту тоже нет смысла дежурить. Во-первых, она на машине может доехать до другого города, и улететь из другого аэропорта. Во-вторых, дама с такими яркими приметами, как копна рыжих волос, очень легко поменяет внешность, достаточно постричься и перекраситься, или хотя бы надеть парик. В-третьих, мы не то что фамилии, даже имени ее не знаем. Нам она представилась Дашей, Вовчику – Еленой. А на самом деле она, возможно, Фекла или Изольда.
- Изольда? Ей бы пошло! – вслух подумала Ольга. – Слишком уж хладнокровная и расчетливая.
- Вовчик, вы свою «спонсоршу» давно видели? – поинтересовался Отводов. Майор Свистунов официально назначил его напарником в деле о похищении Городца.
- Какую спонсоршу? Ах, ну, да! Вообще-то она ни на шаг от меня не отходила, даже плавали вместе. А сегодня проснулся – ее нет. Пошел освежиться в море, а тут этот, - он кивнул головой в сторону Сережки, - подплывает и давай меня по башке костылять… - Вид у Вовчика был затравленный.
- У! Дело - труба! Должно быть, она уж в Шереметьево приземлилась, или еще где.
- А вещи, платья там всякие, ведь в номере остались. Они у нее не дешевые, - изумился паренек. Но в ответ услышал лишь смех собравшихся.
- Представляете, други мои, как Елена Прекрасная убедила несчастного юношу водрузить на себя оранжевые трусы и медный крест? – Валентин Николавевич обратился к уходившим на поиски «Ундины» и потому не посвященным в часть информации. – Она объяснила ему, будто в этом же отеле отдыхают ее знакомые, не осведомленные в подробности ссоры с банкиром. Правда, знакомые, якобы, видели предыдущую пассию мельком, так что обмануть их будет не трудно. Но, на всякий случай, она просила близко к ним не подплывать.
- И что, знакомые объявились? –  Мария Алексеевна единственная не до конца поняла, кого имела ввиду похитительница.
- А как же, правда, почему-то сами не рвались встречаться.
- И кто это был?
- То есть как «кто»? Мы с вами!
- А этот «несчастный юноша» не поинтересовался, откуда у Елены Прекрасной чужие вещи? – спросил Виктор, почему-то не у Вовчика, а у капитана Отводова.
- Представь себе, нет! Коньяк из «Дьюти-фри», вкупе с египетским пивом напрочь лишили его возможности соображать… - ответил тот.
Вовчик притянул к себе ноги и обхватил колени руками:
- Ребята, женщины, или как вас там, дамы! Дайте мне этой «пенистой», хоть полстаканчика! Пожалуйста! Запьянеть я все равно не запьянею, а хоть трясти перестанет!
«Красные следопыты» нашли его просьбу разумной и приемлемой. Сережка побежал в бар.
- Ох, дела! Ну-с, что станем делать дальше? - Светлана Артемьевна обвела своим «фирменным», исподлобья, взглядом всех присутствующих.
- А как же наш племянник, Николая-то мы искать будем? – спохватилась Мария Алексеевна.
- Может быть, заявить о его пропаже? – добавил ее муж.
- Максимум, что сделают местные власти, это запустят водолазов в море. Даже если мы расскажем им всю правду, «от и до», все бедуинские деревни они не в состоянии проверить. А ведь, скорее всего, именно в одной из них его и удерживают.

Продолжение.
Tags: Год нерожденного ребенка, детективы
Subscribe
promo bonmotistka november 3, 2012 12:20 29
Buy for 40 tokens
- Злые, злые все вокруг! Какие же все злые!!! И куда от этого деться? - Сейчас я тебе расскажу… Варвара Степановна называла себя женщиной с язвой и языком. Обе эти присущности заполучила еще в студенчестве. Ради дополнительного диплома переводчика бегала на…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments