Наталья Шеховцова (bonmotistka) wrote,
Наталья Шеховцова
bonmotistka

ЗМЕЯ, ОРЕЛ И БЕЛАЯ МГЛА. Книга 2. "Год нерожденного ребенка". Детектив.

Предисловие.
Начало первой главы дилогии.

Предыдущая глава.

ЧАСТЬ
II
ЗМЕЯ, ОРЕЛ И БЕЛАЯ МГЛА
Москва, декабрь 1800-го года.
Марьяша раз пять собственноручно перерывала сугроб. Ей помогали и мама, и Черняков, и Тихон с Аглаей, и оставивший рыбалку Александр Афанасьевич. Камень так и не нашли.
Один из самых прекрасных дней, проведенных девочкой в Москве, обернулся для нее великой потерей.

Домой вернулись крайне поздно. Соответственно, на следующий день спали долго. Солнце уж встало. Разбудил посыльный из Петербурга. Ну, точнее сказать, не посыльный он вовсе, а такой же купец, как Александр Афанасьевич, ну, разве что, побогаче.
Александр Афанасьевич накинул шлафрок. Вышел встречать гостя. А тот говорит:
- Извините, я не к вам пожаловал, а к Марьяне Александровне. Прибыл из столицы по делу, заодно привез ей письмо от графа Шереметева.
Разбудили и Марьяшу. Вышла, потирая кулачками припухшие глазки, видать, большую часть ночи-то проплакала, тужила по потерянному изумруду.
Столичный купец протянул ей конверт. Внутри развернутого листа лежал еще один запечатанный, а на самом листе лишь маленькая записочка от графа: так, мол, и так, рассказал о встрече обер-кухенмейстеру. «Выяснилось, сын его перед отъездом хотел вам что-то сообщить и оставил письмо. Оное и прилагаю. Надеюсь, вы побывали в моем Останкино и остались довольны экскурсией господина Чернякова».
Марьяша едва удержала вновь навернувшиеся на глаза слезки. «Довольны экскурсией…» Да лучше б она вообще в это Останкино не ездила! Хотя, стоит признаться, театр ее и впрямь впечатлил.
Письмо от Дюши девчушка убежала читать к себе в комнатку.
Грамоту она освоила совсем недавно. По настоянию Александра Афанасьевича. Слова разбирала пока не споро, но Андрюша расстарался, каждую буковку прорисовал тщательно, так что, проблем не было.
«Дорогая Марьяша! В тот самый вечер, когда мы вернулись с аудиенции у Его Величества, папенька дал мне на чтение старую дедушкину тетрадку. Он начал ее заполнять, когда императрица Екатерина Алексеевна позволила своему садовнику просмотреть отбираемые ею у масонов книги. Среди прочих нашел дед герметические издания и рукописи. Герметические, ну то бишь мистические, посвященные всяческим тайнам обрядам и предсказаниям. Сопоставив кое-какие факты с прочитанным,  он получил весьма занятную картинку. Оказывается, перстень, который тебе подарила моя бабушка, очень древний».
Тут Марьяша всхлипнула, отложила письмо, схватила и прижала к животику подушку.
«Особенно старый в нем изумруд».
Слезы полились рекой. Пришлось выждать какое-то время, дабы из глаз ушла муть, и вновь проявились расплывшиеся строчки.
«Первым известным его владельцем был Ахмед Тейфаши, живший в тринадцатом веке в Арабском халифате. Он заметил, что изумруд обладает магическими свойствами. В частности, гипнотизирует змей.
Со временем, возможно по чистой случайности, получалось так, что все, кому камень был дарован, меняли свою жизнь к лучшему. Если же кто силой пытался завладеть «зуммурдом», как он зовется в манускриптах, - погибал».
Марьяша не разобрала, что означает странное слово «манускрипт», ну да то и неважно было, общий смысл все равно понятен.
«Эта печальная практика сделала людей, гонявшихся за изумрудом Тейфаши, весьма осторожными.
Потом магический кристалл попал в Европу, затем в Россию. Люди, оные охотятся за ним, зовут себя «меркурианцами». В названии таится какая-то сложная связь с богом Гермесом и написанной им изумрудной скрижалью, но то не важно. Важно другое, эти люди организовали тайное сообщество и главным своим делом считают «сопровождать» камень, куда бы он ни последовал. Отбирать его до поры до времени побаиваются, потому как насильная смена хозяина чревата бедами. А все одно, руки свербит. Вот бабушку мою, оказывается, из-за этого перстня однажды едва не гокнули. Впрочем, эти странные люди бывают рады уж и тому, что прикоснуться к изумруду, ибо в эти моменты у самых достойных из них бывают разного рода видения».
Слезы у Марьяши в момент высохли, - так заинтересовало ее письмо.
«Из видений ли, или из каких других источников, «меркурианцы» получили сведения, что «будет три события». Первое – «на камне пригреется змея, и многие, проходящие мимо, из-за нее погибнут»… Это знамение, полагаю, уже в прошлом. Ибо, скорее всего, речь идет о маленькой змейке, выгравированной прямо на изумруде. Второе – «орел выронит камень, зуммуруд упадет в добрые руки и через них станет творить добро». О коей птице идет речь, - не разгадал, но и этот момент, думается, наступил, ибо последние две владелицы: Екатерина Алексеевна и моя бабушка, действительно, были люди добрые и многое полезное совершить успели, и ты, уверен, тоже еще свершишь.  Третье событие – «камень растворится в белой мгле и исчезнет на два столетия».
Письмо выпало из рук. Марьяша вспомнила сугроб, который перебрали, почитай, по снежинке, - а изумруда не нашли, будто и впрямь растаял. Она подняла листок с пола и продолжила читать:
«Будь осторожна, что это за «белая мгла» - не знаю. Но свершиться сие должно очень скоро. Ибо есть еще одно предсказание о «Великом годе нерожденного ребенка». Он упоминается также годом с тремя нулями, что дед трактовал как «двухтысячный». Три нуля там упоминаются, по его мнению, в самом буквальном смысле. Ну, а  «нерожденным ребенком» он назван, возможно, потому, что после появится на свет новый век. Это мне папенька растолковывал. Он сказал. Что двухтысячный год, как и тысяча восьмисотый, не смотря на то, что цифра столетия поменяется, все ж будет принадлежать веку уходящему, а не наступающему. Вот в этот-то двухтысячный год изумруд «пройдет сквозь всевидящий луч и вновь явит себя миру», и обретет нового хозяина. Добрым или злым будет тот человек, - неведомо, но проклятье камня на нем не должно отразиться. Поэтому именно в этот год «избранники-меркурианцы» перейдут от наблюдения к активным действиям.
Перед новым явлением камня напророчены какие-то лихие года, «мир сотрясет как в лихорадке, а в сухой земле забьет фонтан». Признаться, все эти подробности я читал в полглаза, потому и не буду на них долго останавливаться.
Слава Богу до мрачного года еще далеко, нам с тобой, да и нашим детям, внукам, до него не дожить. А вот что более всего меня обеспокоило, так это, ежели отнять от двух тысяч двести, то получится тысяча восемьсот. Стало быть, время, когда зуммуруд «растворится в белой мгле» вот-вот настанет. Я очень за тебя беспокоюсь. Хотя папенька считает, да и в дедовой тетрадке о том написано, что верить преданиям странных меркурианцев можно вполовину.
Не смотря на полученную записку с сообщением о твоем отъезде, я начал искать тебя на следующий же день после аудиенции в Зимнем. Разумеется, нигде не нашел, новое место пребывания не знала даже ваша тетя…
Спустя несколько месяцев умерла моя бабушка Татьяна. Теперь меня отправляют в Лондон на обучение. Вернусь в Петербург не скоро. Мы уж не малые будем, и не узнаем, поди, друг друга, коли повстречаемся на улице. Ты вот что, храни себя, и бабушкин перстень! И будь осторожна! Особливо опасайся людей с вытянутым и заостренным мизинцем!
Письмо оставляю папеньке. Он обещал передать, как только разузнает что-нибудь про тебя.
Июль 1799 года.
Дюша Анклебер».

Х Х Х Х Х
Более года это письмо до нее шло. Особенно ее подивила последняя фраза, про мизинец. Девочка пыталась припомнить, каков был палец у вчерашнего провожатого по Останкино, но не вспомнила. Не на пальцы она тогда внимание обращала, на диковинный интерьер, красоту убранства и чудеса театрального устройства.
Пока Марьяша обливалась слезами, холодела от ужаса и трепетала от волнения, читая послание друга в своей спаленке, прибывшего с весточкой купца потчевали чаем  в гостиной и расспрашивали о столичной жизни.
- То было аккурат восьмого числа, ноября месяца,  в Михайлов-то день. Павел Петрович с сыновьями явились верхом на лошадях. Женщины царственной фамилии – в церемониальных каретах. И во все время их шествия от Зимнего раздавался колокольный звон.
- И каков получился замок? – поинтересовался Александр Афанасьевич. Они обсуждали освещение нового дворца.
- Весьма эффектен, - гость со звуком прихлебнул из блюдца. - На фасадах - мраморные статуи да вазы. Имеются брустверы. Окружен рвами, чрез оные тянутся подъемные мосты.
- А каков цвет?
- Красного кирпича.
- Но в Петербурге, почитай, нет красных домов!
- Вот именно, совершенно необыкновенный дворец. А насчет колера, ходит следующий анекдот. Якобы Павел Петрович поднял на балу перчатку, оброненную Анной Лопухиной, и цвет ему так понравился, что вместо того, чтоб вернуть сей предмет законной владелице, отдал перчатку архитектору, объявив, что желает стены будущего замка видеть именно таковыми…
За дверью, ведущей в соседнюю комнату, что-то прошуршало и стихло. То, должно быть, Евдокия Петровна. Видимо, услышала незнакомый голос и не решилась войти в гостиную. Она предпочитала лишний раз не показываться на глаза, особенно если гости прибыли из Петербурга и не принадлежали к высоким чинам, то есть, ежели она могла быть с ними знакома прежде. Однако новости из родного некогда города разузнать было интересно. Александр Афанасьевич не сомневался, что супруга сейчас стоит, приложив ухо к косяку, и подслушивает. Следующий свой вопрос задал в угоду ей:
- Ну, а какие сплетни обсуждаемы ныне столичной братией?
Купец оживился. Заерзал на стуле.
- А сплетни тоже с Михайловским замком связаны. Точнее, не столько сплетни, сколько слухи.
Он сделал многозначительную паузу, снова прихлебнул из блюдца. Жадно посмотрел на баранки в вазе, но ни одного не взял.
- Буквально на прошлой неделе. По смоленскому кладбищу бродила юродивая и пророчила государю столько лет жизни, сколько букв в изречении над главным фасадом нового дворца…
Взял-таки баранку.
- Ну! - не терпелось Александру Афанасьевичу. – Что же там написано?
- Выраженье из Библии: «Дому твоему подобаетъ святыня господня въ долготу дней», - почему-то шепотом проговорил столичный купец. И Александр Афанасьевич был раздосадован, до жены-то, небось, сей пошепт не доходил. Потому повторил фразу четко и громко:
- «Дому твоему подобаетъ святыня господня въ долготу дней», - и далее по буквам, с загибанием пальцев. – «Д-о-м-у т-в-о-е-м-у п-о-д-о…» - сбился, начал сызнова. – «Д-о-м-у…»
– Не сильтесь! – остановил его гость. – Все давно уж подсчитано. Сорок семь буковок. А Павлу Петровичу, в сентябре-то, аккурат сорок шесть стукнуло, сорок седьмой как раз сейчас и идет.
Александр Афанасьевич покачал головой, покосился в сторону двери. «Все ли расслышала Евдокия Петровна?» 
- Может, наливочки? – предложил хозяин.
- Отчего ж нет? Можно и наливочки!
После рюмашки-другой купец совершенно разоткровенничался. Говорил, правда, все одно вполголоса и пригнувшись:
- Павел-то, того, болтают, рассудком помутился. На почве подозрительности, - он громко икнул. - Переворота боится.
- От чего ж боится? Али есть на кого подозрение бросить?
- Так на собственного же сына и бросает. Мало что ли на нашей памяти родственных кровопролитий-то из-за трона было?

Гостя проводили. И тут же в комнате возникла Евдокия Петровна. Взяла новую чашку, налила в нее заварки и кипятка. Опустилась на стул:
- Вы слыхали, Александр Афанасьевич! Это ж надо, смерти боится, а замок в кровавый цвет выкрасил!

Х Х Х Х Х
Закончившийся 1800-ый год разочаровал многих мистиков. Ждали конец света. Не наступил. От скуки продолжали упражняться в подсчетах, связанных с числом 47. Именно столько дней оказалось между днем рождения Павла Петровича и датой смерти Екатерины Алексеевны. В этом тоже уловили тайный знак, только, что он означает, пока не уразумели.

Не смотря ни на что, новый век начался с приятного события. Первого февраля император с семейством отмечали новоселье в Михайловском замке. Царствующая чета ела из тарелок, пила из кружек, на оных была изображена новая резиденция. Мария Федоровна специально заказала на Императорском фарфоровом заводе дежене* к переезду.
А через месяц, в ночь с 11 на 12 марта, действительно произошла беда, - Павел I был задушен в собственной новехонькой спальне. Для верности заговорщики еще и стукнули его по голове тяжелой табакеркой, - разнесли полчерепа. Народу же объявили, будто государь скончался от апоплексического удара. Впрочем, народ все одно не поверил. Напротив, судачил про заговор и про то, что в нем, де, принимал участие и старший сын, будущий император Александр.
Снова любители магии чисел взялись за дело. Высчитали, что убиенный государь правил ровно 4 года, 4 месяца и 4 дня. А ежели сложить цифры в числах 11 и 12, - дате роковой ночи, тоже получалась четверка. Так далее событие и обозначалось: «смерть четырех четверок».

По весне Марьяша упросила папеньку вновь съездить в Останкино. Снег сошел, прорезалась травка. Только искать изумруд среди зелени оказалось делом еще более трудным. Вернулись, не солона хлебавши. 
Осенью в Останкино принимали очередного коронованного государя, - Александра. Дворец ожил на несколько дней, Николай Петрович Шереметев устроил здесь гулянье. Было много гостей. Затоптали все окрестности. Так что, в дальнейшем поиске камня после того, как былие пожухнет, уж никто не видел проку.


ДИТЯ ОЛИМПИАДЫ НА БОЛЬНИЧНОЙ КОЙКЕ
Хургада, ноябрь 2000-го года.
- Врача!
- У нас ЧП! Все срочно сюда, и вызовите врача!
Капитан Отводов от этих криков аж зажмурился. До сих пор дамы шептались, ему пришлось выставить микшеры приема звука на максимальный уровень. И тут-то в уши как гаркнуло!

Это была исключительно инициатива Светланы Артемьевны и Ольги, - вырядиться мусульманками и затесаться в самый центр событий. «Вдруг Сон не найдет записку, или проигнорирует ее, или что-то не сработает… А так мы страхуем встречу!»

Вот и «подстраховали», в самый критический момент завопили на чистом русском, - выдали себя с головой. Черняков зыркнул на соседский стол и сам заорал:
- Воды! Срочно воды! – потом как-то жалостливо окинул взором свою бесчувственную подружку, схватил со стола стакан и побежал в туалет… Больше его никто не видел.

Отводов и местные полицейские ворвались в зал моментально. Любопытствующие повара не успели выскочить из кухни, а блюстители порядка уже осматривали тело девушки. Нет, не труп, а именно тело, - искали возможную рану от пули. Пульс был, прощупывался хорошо. Отводов, как только его измерил, тут же потерял к Лилиане интерес, двоих молодцов отправил вдогонку за Черняковым, а сам начал шарить по стенам. Через пару минут ткнул пальцем в какую-то точку:
- Плиз! – у арабских полицейских вытянулись лица, осмысления на них не значилось. «Понятненько. Придется пояснять». - Ит из э дырка! Холл! Андестент? – арабы кивали, но выражение лица не менялось. Явно требовались дополнительные и более доступные объяснения. Отводов согнул руку в локте, сжал пальцы правой руки в кулак, указательный оттопырил и направил на стену, сощурил глаз, как бы целясь, и дернул рукой одновременно издавая звук: «Пых!»
- О! Е-е! Е! – загалдели вмиг повеселевшие полицейские. Подъехал желтый фургончик «неотложки». Рыжеволосой красавице сделали угол, потом погрузили ее на носилки и увезли, она так и не пришла в сознание.

Х Х Х Х Х
Как всегда сидели в комнате у Светланы Артемьевны. Сладости на сей раз были ресторанные, их вместе с чайником-термосом услужливо внес сам метрдотель. О проводимой операции служащие гостиницы и ресторана были в курсе, и потому к команде во главе с капитаном Отводовым относились с уважением.
- Софья Ивановна… или лучше называть вас Сон? – обратилась к китаянке хозяйка номера.
- Лучше просто Соня.
Светлана Артемьевна кивнула. Отхлебнула из своей чашки.
- Соня, так расскажите нам, наконец, как же получилось, что камень оказался поддельным?
Та развела руками:
- Сама не знаю. Могу только ручаться: мне изначально досталась лишь стекляшка.
- Светлана Артемьевна, а может, изумруда-то изначально не существовало? – спросила Лобенко.
- Нет, Оленька! Слишком много знатных людей держало его в руках, у многих были личные ювелиры, камень не раз подвергался оценке…
- Я сейчас к программе готовлюсь, книжку о Екатерине II читаю. Так там написано, что императрица просила своего придворного ювелира подменить камни в одной короне. Ее нужно было возложить на голову усопшей Елизаветы Петровны. Может, и в перстне заодно подменила, если он у нее в то время уже был?
- Во-первых, к этому самому ювелиру, господину Позье, Елизавета Алексеевна обратилась не прихоти ради, а по необходимости, - заступилась за свою любимицу бывшая преподавательница. – Корона нужна была срочно, а камни из нее разворовали, на новые денег не было. Во-вторых, украшения на покойнице под лупой никто рассматривать не собирался.
- Но и на императрицыном пальце тоже.
- Как сказать. Рано или поздно, а перстень должен был сменить хозяина. И разразился бы скандал, если бы выяснилось, что это подделка. Екатерина Алексеевна это прекрасно понимала. Ох, дела! – Светлана Артемьевна всплеснула руками и сжала их в замок, не то сдерживая эмоции, не то молясь. – Мы-то думали, что вот она, кульминация истории. Сейчас и камень найдем, и преступников схватим. Когда вы, Софья, простите, Соня, - поправилась она, - сообщили, что изумруд на самом деле не изумруд, мы с Оленькой решили, что вы из-за записки-то нашей боитесь при похитителях камень доставать.
Ольга подтверждающе кивнула, а Сон, наоборот, отрицательно закачала головой:
- Нет, я не врала. Хотя страх действительно был. Я боялась, что микрофон не сработает, или ваши люди не смогут за нашей машиной проследить. Записке я почему-то поверила сразу. Наверное, потому, что она прояснила все возникшие в моей голове вопросы. И про слишком навязчивую заботу Павла Борисовича, и про то, почему встречу назначили в ресторанчике, а не в отеле…
- Ну да, чтоб сбежать можно было быстро, - дополнила девушка.
- В отеле же полно охраны на всех входах и выходах…
- В ресторанчике-то, в египтянках за соседним столиком, ничего подозрительного не заметили? – задала вопрос Свистунова.
- Да где уж! Профессиональный грим! – отшутилась Сон.
- Ох, а сколько мы с ним мучились, – снова встряла Ольга. - Вчера всю ночь «репетировали». Бедная Верочка теперь отсыпается. Мы-то, с нашей несостоявшейся Хатшепсут, по очереди дремали, а та все время работала.
Внешность блондинки Ольги легко менялась до неузнаваемости: черный парик, платок, яркий и даже несколько чрезмерный макияж, смуглый тон на лицо, тот же крем на руки… Вот с неузнаваемостью бабушки было сложнее, потому как она изначально была жгучей брюнеткой, сурмить да подкрашивать ей было особо нечего.
- Оля, а почему вы Светлану Артемьевну «несостоявшейся Хатшепсут» называете? – поинтересовалась Сон.
- Потому что поначалу решили перевоплотить ее в мужчину, все-таки логичнее, если, пусть даже современная, мусульманка явится в ресторан в сопровождении сильного пола. Ну и наша любительница истории тут же припомнила про египетскую фараоншу Хатшепсут. Когда у той умер муж, она стала править страной вместе с сыном Тутмосом III, и вскоре вообще оттеснила законного наследника от власти. А чтобы никто не стал возражать, мол, бабе не положено, - нацепила накладную бороду и облачилась в мужские одежды.
– А что, знатный из меня мужик-то вышел? – подмигнула Светлана Артемьевна. - Фигура внушительная, взгляд суровый, особенно, если брови насупить, - вышесказанное было тут же продемонстрировано, ради чего бабуля даже поднялась из кресла и чинно продефилировала по комнате.
- Бороденку, как Хатшепсут, ей клеить не стали, ограничились усами, - продолжила Ольга. - Косу спрятали под арафатку. При таком «маскараде», конечно, она все равно оставалась узнаваемой. Но из всей компании вблизи ее видел только Николай. И мы искренне понадеялись, что Городцу хватит благоразумия не обнаружить свою догадку.
- И почему же, в конце концов, не осуществили замысел? – Сон была сегодня рекордсменкой по числу задаваемых вопросов.
- А вы внимательнее посмотрите, как она ходит, как садится, как говорит…
Несмотря на дородность, движения у старушки были абсолютно женственные и плавные.
- Как-как? По-моему, обыкновенно.
- Вот именно, как обыкновенная дама. А надо было, как забористый, с переизбытком тестостерона, араб!
Старушка нарочито писклявым голоском проверещала:
- Ну, не получилось у меня, извиняйте! Но реквизит-то не пропал! Верно, Оленька?!
- Совершенно верно! – Ольга дурашливо приложила два пальца на пространство между верхней губой и носом. – Помните носильщика с  усами и маникюром?
- Помню! Я по этому маникюру вас потом и в ресторанчике заприметила...

В комнату постучали. В проеме возникла заспанная и взлохмаченная голова Городца:
- Ну не могу я больше лежать на кровати! И так все эти дни дрых, меня ведь никуда не выпускали… - Хищно воззрился на почти нетронутую тарелку со сладостями…
- Проходи, проходи, Николай, я тебе сейчас чайку налью, - засуетилась Светлана Артемьевна.
Самарец начал отправлять в рот одну печенюшку за другой. Потому говорить не мог. Говорили остальные.
- А как вы узнали, что я прилетаю в Хургаду, что здесь мне организуют встречу с внуком мужа?
- Это все наш капитан, - заулыбалась Ольга. – Вначале он лично инспектировал все бедуинские деревни. Ведь за пределы страны Николая вывезти не могли. А в городах – слишком многолюдно. Вот и решил, в деревне ему самое место. – Николай закивал, мол, точно, в деревне. - Потом и этот вариант Отводов посчитал бесперспективным.
- Ну, конечно, в пустыне ищут Бога, а не человека, - изрекла хозяйка номера. Все с удивлением на нее уставились, даже Городец перестал жевать. – Это поговорка такая, восточная, – засмущалась Свистунова.
- И тогда Ираклий стал размышлять, зачем вообще понадобилось это похищение, - продолжила Ольга. – Ну не из-за креста же, и не из-за информации.
- Да. Из-за информации нужно было бы меня, либо Олю, либо Валентина Николаевича брать, смотря какие сведения нужны, - цинично поддакнула несостоявшаяся Хатшепсут.
- С другой стороны, преступник тоже читал дневник, возможно даже отксерокопировал нужное, и, весьма вероятно, также, как и мы, сообразил что необходимо искать выросшую китайскую девочку…
- Вообще-то я всегда считала себя русской, – возразила Сон и добавила, - А какой дневник?
- Ну, хорошо, китайско-русскую, - пошла на компромисс Лобенко. – Дневник вела бабушка Чижовой.
- Евдокия Алексеевна? Я ее помню.
- Ну, да! Николай ей внучатый племянник. Там и про отца вашего написано и про болезнь, и про мою бабулю, которая лечила вас в детстве…
- Так Клара Васильевна – ваша, Оля, бабушка?
- Хм! Так именно поэтому преступники изумруд вначале у меня искали.
- Получается, ваше семейство спасает меня уже второй раз! Ведь неизвестно, оставили бы меня в живых после встречи с Николаем или нет! – призадумалась Сон.
Ольга хотела поправить очки, потянулась к переносице, но очков не было. Шпионы для маскировки обычно надевают окуляры, Лобенко же для конспирации попросили их снять.
- Спасибо! Хотя, в этот раз вас спасла скорее не я. Этот подвиг – полноправная заслуга нашего доблестного капитана. Но вернемся к цепочке размышлений. Потом, когда поиски не дали результатов, преступники пошли по иному возможному следу. Нашли вас. И какова, как вы думаете, должна была бы быть их последующая задача?
- Выманить у меня изумруд. Тьфу! Ну, вначале утвердиться во мнении, что изумруд именно у меня. А потом уже выманить.
- А как можно сделать это наверняка?
- Свести с внуком мужа.
- Вот, - развела руками Ольга. - Что и требовалось доказать. Тогда и цель, ради которой похитили Николая становится очевидной. Как только капитан пришел к этому умозаключению, тут  же отправил во все аэропорты  Египта запрос: «Полное имя – Сон, женщина, отец – китаец, мать – русская, предположительно, 1935 года рождения». И уже через пару недель получили ответ: такого-то числа во столько-то, согласно купленному билету, должна прибыть из Соединенных Штатов в Хургаду. «Хвост» за вами, Софья Ивановна, от самого аэропорта шел…
- Конечно, я оказалась втянута в весьма неприятную историю, но я об этом ничуть не жалею. Судьба еще раз свела меня с интереснейшими людьми. Я имею в виду всех вас, - она обвела присутствующих взглядом.
- Николай, может быть, попросить принести еще что-нибудь из ресторана? – заботливо осведомилась Светлана Артемьевна, увидев, что тарелка с печенюшками опустела.
- Да нет, спасибо, - довольно пробурчал Городец и чуточку устыдился, дам-то он оставил без сладкого. – Вы мне лучше про деда расскажите, Софья Ивановна!
Сон хлопнула себя по бедру.
- Что я сижу! У меня ж с собой фотографии имеются и диск с видеозаписью! Оленька, можно будет просмотреть на вашем ноутбуке?
Ольга кивнула.
- Сейчас принесу, – Сон побежала в свой номер.
Светлана Артемьевна наконец решилась задать вопрос, тревоживший ее больше всего:
- Ираклий Всеволодович, должно быть, сильно переживает, что не удалось задержать этого мужика, как бишь его?
Но у Ольги фамилия тоже вылетела из головы, она не смогла подсказать. Однако, о ком идет речь, конечно же поняла:
- Переживает?! Он просто в трансе. И зачем мы только заорали?




* Дежене – сервиз на две персоны. Вошел в моду именно при императоре Павле I.

Продолжение...
Tags: Год нерожденного ребенка, детективы
Subscribe
promo bonmotistka november 3, 2012 12:20 29
Buy for 40 tokens
- Злые, злые все вокруг! Какие же все злые!!! И куда от этого деться? - Сейчас я тебе расскажу… Варвара Степановна называла себя женщиной с язвой и языком. Обе эти присущности заполучила еще в студенчестве. Ради дополнительного диплома переводчика бегала на…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments