Наталья Шеховцова (bonmotistka) wrote,
Наталья Шеховцова
bonmotistka

ПУСТЫЕ НАДЕЖДЫ. Книга 2. "Год нерожденного ребенка". Детектив.

Предисловие.
Начало первой главы дилогии.

Предыдущая глава.

Х Х Х Х Х
Лобенко вспомнила, наконец, и то, при каких обстоятельствах была ей дарована замусоленная, с рыжим пятном бумажка с телефоном Чернякова. Случилось это много лет назад, на другом «пилоте», того самого ныне закрытого «Волшебного ларца». По случаю был устроен банкет. За соседним с девушкой столиком сидели трое: бывший креативный директор «Картопака» Генрих Ильич Гридасов, некий долговязый мужчина и лысоватый политик, имя которого в тот момент Лобенко вспомнить не могла, но лицо показалось ей знакомым по новостным хроникам.
Искрящиеся бокалы с шампанским. Тихая музыка. Торжественные речи.
- Чертовски болит голова! – долговязый мужчина сидел склонив голову и массирующими движениями сдавливал виски.
- Лучшее средство от головной боли коньячок! – предложил лысоватый. – Эй! Официант!
Заказали коньяк. Но он не помог. Снова заговорили о головной боли, но под действием принятого напитка уже громче. Ольгу начала тяготить ситуация, она постоянно отвлекалась на разговоры мужчин.
- Хотите таблетку. У меня есть, - сказала она. – Не Бог весть что, анальгин, но тем не менее…
Таблетка помогла. Через какое-то время излеченный мужчина подсел к своей спасительнице. В благодарность расцеловал ручку. Кажется, на Ольге было в тот день Екатерининское кольцо, ну, то есть бабушкино, с аквамарином. Или теперь ей так кажется? Долговязый кокетничал, сказал, что рад знакомству, отрекомендовался искусствоведом, оставил записку с телефоном. Когда вставал, задел локтем стакан с томатным соком. «Вот откуда на бумажке выцветшее рыжее пятно!!!»
Как раз в тот день Ольга перевозила на работу некоторые книги из дома. Для этих целей брала сумку на колесиках, записку сунула в кармашек сумки, да так про нее и забыла… Правду говорила Светлана Артемьевна: «Вчерашний день - уже история. А у истории бывают свои тайны»…
С Павлом Борисовичем, до момента освобождения Городца в египетском кафе, кажется, больше не встречалась. Лысоватого мужичка и впредь частенько видела на голубом экране. Это был председатель партии «Русское поле» Анатолий Георгиевич Кокошкин, в Останкино он тоже появлялся… Ведь это именно его гримировала Верочка, когда по неосторожности вдохнула пудру, заработала тем самым аллергический насморк и, в итоге, не почувствовала запах арахиса в рулете… А через несколько дней на Верочку было совершено покушение.

Какое-то смутное опасение терзало ее, что-то кололо под лопатку. Быть может, всего-навсего ребро корсета? А, может, чуткая женская интуиция?! И капитан Отводов как назло опаздывал. Вот бы с кем поделиться новыми сведениями, да всплывшими в голове воспоминаниями… Уже подходила к концу вторая, литературная, часть передачи, а Ираклий все не появлялся. Не видно было, кстати, и Кокошкина. Возможно, Анатолий Георгиевич сидел где-нибудь в сторонке, чтобы не светить свою известную личность. Ольга твердо решила отыскать его после записи и поговорить.

А пока… Лобенко вышла в центр студии. Двое помощников приблизились к ней и возложили на плечи горностаевую мантию. Из искусственного меха, конечно, но все равно очень тяжелую.
- Оленька! Повернись чуть вправо, чтобы хвост роскошно лег, - послышался «голос сверху», из динамиков. Это командовал режиссер, следившей за красотой картинки на мониторе.
Ольга повернулась.
- Так, хорошо! Умница! Подбородочек немного вверх. Глаза в сторону… Нет, не в сторону камеры, в сторону жюри…
Ольга выполнила и это требование. Встретилась взглядом со Светланой Артемьевной. Слегка скривила уголок рта в полуулыбке, снова посерьезнела.
- Нет-нет! Улыбнись! Была очень хорошая улыбка, такая величавая, можешь ее повторить?
Подбежала Верочка пощекотала напудренной кисточкой лоб и нос.
Лобенко снова посмотрела на Светлану Артемьевну и снова улыбнулась.
- Молодец! Пишем! – скомандовал «голос сверху».
 Стараясь держаться спокойно и возложив руки на фижмы, Ольга начала читать свой монолог:
- Не   удивительно, что в России было среди государей много тиранов. Народ от природы беспокоен, неблагодарен и полон доносчиков и людей, которые, под предлогом усердия, ищут лишь, как обратить в свою пользу все для них подходящее; надо быть хорошо воспитанным и очень просвещенным, чтобы отличить истинное усердие от ложного, отличить намерения от слов и эти последние от дел. Человек, не имеющий воспитания…
- Стоп! Оля, теперь посмотри в камеру. Так! Отлично! Со слов «Человек, не имеющий…» Камера? Снимаем!
- Человек, не имеющий воспитания, в подобном случае будет или слабым, или тираном, по мере его ума. Лишь воспитание и знание людей могут указать настоящую середину.
- Так писала государыня-императрица Екатерина Вторая в своих «Максимах и размышлениях», – присоединился соведущий Александр Вуд.
- Охрану! Сюда! Срочно охрану! – донесся истошный вопль из-за кулис. Зал разразился хохотом. Все решили, что это начало новой инсценировки. И только ведущие замерли в испуге. Вуд понимал, что в сценарии этих слов нет. А Лобенко еще и узнала голос кричавшего. Это был голос капитана Отводова.

ПУСТЫЕ НАДЕЖДЫ
Санкт-Петербург, декабрь 1810-го года.
Марьяша была разочарована. Ее тайный поклонник - не Дюшенька. Она поняла это сразу, как только увидела его у выхода из театра в тот вечер, после спектакля «Дмитрий Донской». Вроде бы все ключевые моменты внешности сходятся. Волосы вьются. Рыжеваты, но все же светлые. Глаза голубые. Только у Дюшеньки взгляд был открытый, а у этого какой-то колючий, и черты какие-то не ровные, нос с горбинкой и чуть-чуть на бок. Последние сомнения отпали, когда молодой человек представился:
- Граф Черняков, Антон Алексеевич. Польщен вашей игрою, – он склонил голову и прищелкнул каблуками. – Не соизволите ли прогуляться?
Марьяша была в растерянности. Если бы она могла только заподозрить, что это будет не Анклебер, разве согласилась бы встречаться столь поздно на улице с совершенно незнакомым ей человеком?!
- Куда же мы пойдем, холодно… С набережной дует сильный ветер.
- Если  вы не против, можно было бы в сторону Невского проспекта… Пожалуйста, согласитесь, мне надобно кое о чем с вами переговорить.
Вдруг показалось, что на углу Мошкова переулка метнулась чья-то тень и замерла, слившись с широкой фонарной подпорой. Нет, одной поворачивать к дому ей теперь не хотелось. Обыкновенно они шли со Светланой, но сегодня Светлана освободилась рано, да и прочие коллеги давным-давно покинули театр. Она специально ждала более позднего времени, чтобы никто не любопытствовал насчет встречи. Ах, как она обманулась в своих расчетах!  На ее беду не было даже ни одного извозчика под крышей грелки на Дворцовой площади. Видимо, всех разобрали после представления.
- Хорошо! Идемте! – она сказала несколько зло и отрывисто. Молодой человек понял, что согласие девушки вызвано не столько желанием, сколько безысходностью.
- Вы не беспокойтесь. На Невском мы наймем коляску, и она довезет вас до самого вашего дома.
Марьяша снисходительно улыбнулась.

Он начал сразу с главного, без экивоков.
- Мне действительно нравится ваше мастерство. Но встретиться с вами я принужден совершенно по иному поводу.
- Принужден? – вылупила свои карие глазки Марьяша.
- Именно принужден. Даже не знаю, как вам рассказать обо всем, право.., - незнакомец явно робел и нервничал. – Начну, пожалуй, издалека. Бывали ли вы во Пскове?
- Всего однажды.
- А в тамошнем кремле?
- Заходила, помолиться в церковь.
- Не в Троицкий ли собор?
- Именно.
Они тем временем уже миновали Желтый мост и шли по набережной Мойки в сторону Полицейского моста.
- Там служит мой дядя. Он и попросил меня переговорить с вами. Я сирота, и дядюшка, после смерти своего брата и моего отца, взял на себя заботу обо мне.
- Подождите, вас зовут Антон Алексеевич? Не сын ли вы Алексея Борисовича Чернякова?
- Совершенно верно.
Марьяша повеселела. По началу, признаться, ей показалось, что молодой человек затеял с ней какую-то странную игру, что он пытается ввести ее в заблуждения, а сам преследует какие-то корыстные цели, а то и вовсе помешан рассудком. Теперь же она поняла, что в его словах имеется логика, и, возможно, он действительно должен сообщить ей что-то важное.
- Я знала вашего отца. Нас познакомил граф Шереметев. Алексей Борисович проводил для меня экскурсию по усадьбе Николая Петровича в Останкино, сам граф не мог, он ведь в то время был при делах, в Петербурге, да и Прасковье Ивановне не здоровилось… Так вы говорите, Алексей Борисович скончался, - Марьяша зашептала что-то одними губами и перекрестилась.
- Он умер через пару-тройку недель после той экскурсии.
Испуг в глазах девушки сменился печалью. А ее спутник продолжал.
- Знаете, история эта странноватая. Ежели вам все рассказать, так и не поверите, и испугаетесь, должно быть. Давайте так, я вам сегодня про дядюшку расскажу. А в следующий раз о том, как отец умер, и какие загадочные обстоятельства вокруг этой смерти возникли. А то ночью, на полупустом проспекте, да про покойников, - он поежился, - даже мне боязно.
Марьяша хлопнула глазками, ей-то именно теперь не было страшно. Ну, да воля ее спутника, как и о чем вести речь. Ему ведь от нее что-то нужно, а не ей от него.
- И почему родные братья, бывает, живут как кошка с собакой?
Марьяша поняла, вопрос – начало рассказа, отвечать на него не надобно, потому и перебивать не стала, просто молча пожала плечами.
– Наш дед воспитывался при монастыре. Была там какая-то нелепая история, по какой-то невероятной причине отец и мать не могли его взять к себе. Но то было ой как давно, подробности мне не известны. В глубокой старости прадед, он, кстати, родоначальник нашей «обрусевшей» фамилии. То есть у него она-то, фамилия, тоже была иной, Швариным его звали. Может, слышали, - видная личность при государыне Елизавете Петровне?
- Нет, ничего не слыхала.
- Ну, не важно. Так вот, состарившись, прадед вдруг вспомнил о «долге» перед семьей. Забрал в свой столичный особняк сына, невестку и двух внуков.
Жирный рыжий кот сиганул из подворотни, поджав уши. Спугнул его кто-то, что ли? Вылетел прямо под ноги Марьяшиного спутника.
- Фу, ты, черт, прости господи! – вырвалось у того. – Еще хорошо, что не черный.
Кот сам обалдел от внезапного столкновения. Присел на все свои четыре лапы и испытующе взирал на «обидчика». Хотя, кто кого обидел в этой ситуации, - вопрос спорный.
- Киса, киса, киса… - позвала Марьяша. Кот вначале недоверчиво дернулся, вроде как наутек, но потом оглянулся, фыркнул и пополз к девушке. Марьяша взяла его на руки:
- Я слушаю, слушаю вас, Антон Алексеевич.
- Так вот. Прадед все последние годы своей жизни занимался внуками. Отец мой стал его любимцем. А дядя, тот все больше времени стремился проводить с дедом, расспрашивал его о юных годах, проведенных в монастыре. Вот так и получилось, что отец и дядя выросли абсолютно разными. Отец считался продолжателем фамилии, женился, родил на свет меня. А дядя ушел в религию, стал священником, возложил на себя, так сказать, обет безбрачия.
Черняков переметнул свой колючий взгляд с девушки на кота. Кот скукожился, вжал голову. Мужчина протянул руку, чтобы погладить. Кот напружинился, царапнул Марьяшину руку, вспоров при этом лайковую перчатку. Спрыгнул на землю и был таков.
Марьяша сняла перчатку. На запястье проявилась жирная розовая полоса, пунктиром на ней обозначились проступающие красные капельки.
- Ох! У вас кровь! Встревожился мужчина. Надобно промыть рану. Может быть, зайдем ко мне, я здесь, неподалеку…
- Не извольте беспокоиться, право, пустяк.
- Нет- нет, надобно обработать… Сейчас мы возьмем извозчика.
Поймать возничего, однако, оказалось не просто. Они прошли почитай до Аничкова моста, но ни один кучер в желтом кушаке или шапке мимо не проехал.
Граф успел поведать про доброго и абсолютно беззлобного дядюшку, про его пожертвования собственной части наследства сиротопитательному заведению, и про то, как он, Антон Алексеевич, его любит и уважает… Впрочем, также он любил и уважал батюшку. А вот отец своего брата просто ненавидел, считал слабаком и трусом. Почему, спрашивается?

Наконец, удалось остановить какие-то сани, повезло, что крытые. Внутри болочка стоял сивушный запах, видно только что отвозили домой кого-то очень и очень пьяненького. До Марьяшиного дома домчались быстро. Черняков даже не пытался продолжить рассказ про отца и дядюшку. Договорились встретиться 31 декабря на вечере у Строганова. Антон Алексеевич довел даму до парадной, сам уехал с тем же извозчиком.

РОЖДЕНИЕ И НОВОСЕЛЬЕ В ОДИН ДЕНЬ
Москва, декабрь 2000-го года.
Из объяснительной старшего уполномоченного уголовного розыска, капитана Отводова И.В.
«22 декабря 2000-го года, я спешил в 4-ю студию Останкино на съемки программы «Тайны истории». Задержался на входе и увидел, как в нескольких шагах от меня возле столика с реквизитом,  стоит председатель партии «Русское поле» господин Кокошкин А.Г. Анатолий Георгиевич вытащил из нагрудного кармана ручку, отвинтил в ней колпачок и из открывшейся полости высыпал какой-то белый порошок прямо в бутылку с пепси… Я спрятался за декорацию...»
 И очень вовремя, надо сказать, спрятался. Анатолий Георгиевич начал озираться по сторонам, и когда убедился, что никого поблизости нет (Ираклия Всеволодовича он, к счастью, не заметил), извлек из той же ручки металлический стержень, и, опустив в бутылку, хорошенько размешал содержимое.
 Капитан в два прыжка оказался сзади. Заломил председателю партии руки и завопил, что есть мочи:
- Охрану! Сюда! Срочно охрану!
Подбежал секьюрити, на ходу, по рации сообщая о ЧП начальству. Видит картину: здоровый лоб в штатском скрутил видного гостя.
- Я - известный политик! Вы ответите за самоуправство! – орет Кокошкин.
А Отводов и удостоверение не может достать, руки-то заняты:
- Парень! Спокойно! Я с Петровки. Этот вот деятель только что добавил что-то в напиток. Проверь. Вон разобранная ручка на столе валяется… Из нее какой-то порошок сыпал.
Секьюрити недоверчиво подкрался к столу. Поднял то, что осталось от ручки. Верхняя часть запылена чем-то белым. Поднес к носу и аккуратненько нюхнул. Лицо вытянулось…
- Ну, что? – не терпелось капитану.
- Миндалем попахивает, - протяжно ответил охранник, прекрасно осознавая, что это может значить.
А подмоги все еще не было. Из рации слышался нетерпеливый хриплый голос:
- Что там, Славик? Сами разберетесь, или как?
- Бригаду сюда, ср…- Славик не успел договорить. Политик с прытью, которой от него никто не ожидал, развернулся, согнутым локтем ткнул Ираклия под ребра и уже заносил ногу, чтобы добавить коленом в лоб… Славик бросился на него. Вдвоем вытащили Кокошкина в центр студии и Отводов объявил:
- Этот вот человек только что пытался подсыпать что-то в бутылку с напитком, предназначенную для съемок. Запись программы придется ненадолго приостановить, пока во всем не разберемся.
Разобрались довольно быстро. В бутылку пепси, как правильно сообразили Отводов и охранник, был всыпан цианистый калий.

В телецентр господин Кокошкин прибыл на своем представительском «Вольво», а уехал из него на милицейском «УАЗике», в наручниках.


Х Х Х Х Х
Ольга сидела на стуле, держала на коленях миску с отваренными Ираклием пельменями, время от времени прихлебывала что-то коричневое из стакана и смотрела новости.
На экране появилась ее фотография. «Не самая, надо признать, удачная. Почему не сделали стоп-кадр из «пилота»? Ах, ну да, в программе же я в образе Екатерины. А им нужна была моя современная внешность», - успела подметить девушка.
- Оль, какой халат забирать этот или этот? – капитан возник в дверях, да так и замер. – Уже началось! А чего меня не зовешь?
- Только что. Просто не успела.
Ираклий бросил халаты на спинку дивана и сам плюхнулся рядом, на сидение.
«Сегодня в телевизионном центре Останкино было совершено покушение на автора и ведущую готовящейся к эфиру программы «Тайны истории» Ольгу Лобенко. Следственные органы отказались раскрывать подробности, но зрители, находившиеся в студии, утверждают, что на их глазах был задержан известный политик, председатель партии «Русское поле» Анатолий Георгиевич Кокошкин, и что это именно он пытался подсыпать яд в напиток, который по сценарию должна была пить ведущая в кадре», - вещал голос диктора.
Фото из личного дела сменилось живой картинкой: Лобенко- императрица с короной на голове, а за ее спиной раскрасневшийся и взлохмаченный капитан Отводов.
- Скажите, вы задержали преступника? - возле головы Ираклия возникла рука с микрофоном.
- Я задержал подозреваемого, - Отводов сделал акцент на последнем слове. – Виновен он или нет, решать не мне и не вам, а суду. Гм…
Ольга и капитан, смотревшие телевизор, рассмеялись. Только им был понятен смысл этого самого «гм»: девушка ущипнула своего спасителя за бок. «Тайна следствия, конечно, священна, но без «клубнички» «инфа» в эфир не прокатит. А это хороший способ пропиарить будущую передачу».
Лобенко на экране взяла инициативу в свои руки:
- Это очень загадочная история. Я пока не знаю, каким образом замешано в ней лицо, которое удалось сегодня задержать, - и Ольга многозначительно посмотрела  прямо в объектив, прекрасно понимая, что именитая фамилия обязательно просочится в новости, пусть и не из ее уст.- Но верю, что в ближайшем будущем, правоохранительные органы расставят все точки над «i».
- А что за «загадочная история», - ухватился за интригу интервьюер.
- Э!- замешалась Ольга всего на секунду, - Вполне достойная детективного сюжета. Видите ли, моя первая программа не случайно посвящена Екатерине Великой, и я не случайно нахожусь в ее образе. В последнее время довелось очень многое узнать об этой правительнице. Раньше мне тоже казалось, что те два столетия, которые лежат между моей и ее жизнью, – величайшая пропасть. Но уходящий  двухтысячный год доказал обратное.
- Заинтриговали!
- Поверьте, всей этой историей я заинтригована не меньше вашего.
- А подробности?
- Подробности в следующем выпуске «Тайн истории», который мы полностью посвятим произошедшему со мной в жизни казусу, точнее его исторической подоплеке…

- Фу, - с облегчением вздохнула Ольга у телевизора. – Слава Богу! Не вырезали.
- Ты интересно говорила, с чего бы вырезать? Смотри! У тебя сейчас пельмешки из миски вывалятся!
Девушка поправила накренившуюся тарелку.
- Ты не понимаешь, это же откровенная реклама! К тому же я заявила тему, не согласовав с руководством.
- Вот это смело, - Отводов поднялся и взял в руки прежние халатики. – Так какой забирать?
- Махровый розовый, - она отправила пельмень в рот, прожевала и проглотила. - Тему я утвердила, позже, сразу после съемок. Но все равно, действительно, смело. Кажется, ко мне в руки плывет удача, - она сжала левый, свободный от вилки, кулачок.
Отводов выкатил на середину комнаты чемодан.
- С косметикой, пожалуйста, сама разберись. Пакет с бельем я запихнул не глядя.
Ольга посмотрела на кавалера с упреком.
- Я же говорю: не глядя, - пояснил он. - Честно-честно, я не фетишист.

После событий в студии, едва не обернувшихся трагедией, капитан Отводов принял волевое решение: Ольга Лобенко должна переехать к нему. Так будет безопаснее, да и все равно она там постоянно ночует, только зря тратит деньги на съем квартиры.
Ольге решение понравилось. От него веяло мужественностью. Сопротивляться не стала даже для приличия. Наоборот, едва вышла из образа властной государыни, тут же надела маску беззащитной девчушки и всецело положилась на своего возлюбленного. Ираклий за руку вывел ее из телецентра, посадил в свои Жигули, отвез домой, за руку довел и до квартиры. Пошарил в холодильнике. Нашел пачку пельменей, отварил. Заглянул на полку со спиртными напитками. Плеснул в стакан коньяка. Дал ей выпить и перекусить. А сам стал собирать вещи.
Лобенко прекрасно понимала, что утром на новом месте пребывания не обнаружит и половины необходимых ей предметов. Все равно завтра же придется возвращаться сюда и забирать все остальное. Ну и пусть. Это будет завтра. А сегодня ей хотелось побыть маленькой девочкой, совершенно несамостоятельной, зависимой от этого мужчины, ставшего ей в последнее время таким близким…

Зазвонил телефон. В трубке послышался взволнованный голос Светланы Артемьевны:
- Боже мой! Я только что посмотрела выпуск новостей, - произнесла старушка как-то сдавленно.
- Мы тоже, - странно, но Ольга практически не волновалась, и, кажется, даже не была напугана произошедшим. То ли весь страх из нее вышел еще в начале года, когда сперва ограбили квартиру, потом напали в подъезде; то ли ситуация изменилась. Сегодня она приняла на себя роль подопечной капитана и ничуть не сомневалась, что он обязательно ее спас бы. Не поймал бы Кокошкина за руку, так вырвал бы в последний миг из рук чашку с отравленным напитком, - так всегда происходит в детективах. Ее жизнь снова казалась ей экранной, но, на сей раз, кино имело счастливый конец, и это был явно не триллер.
- Ты в порядке?
- Еще бы! Светлана Артемьевна, а что у вас с голосом?
- Валидол сосу.
- Вы же сами присутствовали в студии, и сами все видели. Что же так разволновались?
- А вот не знаю, как-то так разволновалась. Ох, дела!
Тут раздался еще один звонок, в дверь. Ираклий пошел открывать. На пороге толкались Верочка Малышева и ее юный бой-френд, новый креативный директор «Картопака» Миша. В руках он держал бутылку шампанского, а она - прозрачную коробочку с тортом.
- Ну, как, наша героиня оклемалась? Мы пришли праздновать ее второе рождение!
- Ольга сегодня переезжает ко мне, – гордо заявил капитан.
- Ну, значит, заодно и новоселье! – поправился Михаил.
- А вот шампанское ей нельзя, - Отводов ткнул указательным пальцем в зеленую бутыль.
- Успокоительное, что ли вкололи?
- Да нет, коньячку тяпнули.
- Это правильно, градус лучше не понижать, – со знанием дела прокомментировал креативщик. Гостинцы вручил «герою новостных хроник», а сам помог Верочке снять пальто. Все трое прошли в комнату.
- Светлана Артемьевна! Да не волнуйтесь вы! Я к вам сейчас приеду! – продолжала разговаривать по телефону Ольга.
- Куда?! – возмутилась Малышева, – мы вообще-то собрались праздновать твое второе рождение, а заодно и новоселье.
- Значит так, Светлана Артемьевна, сидите дома, никуда не уходите, мы сейчас за вами заскочим и вместе поедем к вашему любимчику капитану праздновать мое новоселье, - тут же переориентировалась девушка и только потом спросила согласия у остальных. – Так ведь?
- Так! – закивали Верочка и ее бой-френд.
- Вообще-то у меня не такой уж чтобы и порядок, - почесал затылок Ираклий.
- Это не проблема! Я все равно порядок от беспорядка отличить не сумею, Ольга уже подшофе, а Верочкин замутненный взгляд сейчас организуем, – нашел выход из положения новый креативный директор «Картопака». – Вер, ты что будешь шампанское, или коньяк?
- Коньяк, конечно. А Светлану Артемьевну споим шипучим напитком, прямо по дороге. Ираклий, захватите с собой фужер, - подытожила подруга.
- Захвачу! – кивнул Отводов и потер ладони друг о друга. – Так, вещи мы почти собрали. Только косметика осталась. Может быть, ею займется профессионал? Пока не успел замутнеть взгляд?
- Ни в коем случае, - перепугалась Ольга, и в трубку. – Это я не вам, Светлана Артемьевна. Ну, так мы заедем? До встречи, - отключила телефон. – Доверять Верочке рыться в моей косметике?! Она дружить со мной после этого перестанет!
- Это точно! – подтвердила гример, уже прихлебывая чайный (исключительно по цвету) напиток из тюльпанообразной прозрачной емкости. – Я знаю только одну девицу, у которой косметика содержится в порядке, - это Ксюша Собчак, дочка умершего в феврале питерского экс-губернатора. Приходилось иметь дело. Ну, так у нее под всякие скляночки, баночки да тюбики целый комод приспособлен. В одном ящичке карандаши для подводки по цветам разложены; в другом – помада от тона к тону выстроена; в третьем – несколько коробочек со всевозможными оттенками пудры: от «я сегодня белоснежка» до «заблудилась в Африке на пару лет». И все класса «люкс».
- Я сама сейчас соберу косметику. А ты, Ираклий, добавь-ка ей коньячку, чтобы дразниться перестала.

Х Х Х Х Х
Пока капитан Отводов планировал и осуществлял перевоз Ольги. Его помощники на Петровке записывали показания господина Кокошкина. Ираклий Всеволодович строго настрого им повелел выведать, зачем тому понадобилось травить Ольгу Лобенко. Насколько было понятно из исторических документов, показаний Чернякова и Лилианы, «избранным», то есть «меркурианцем»,  «потомственным охотником» за перстнем, он быть не мог.
Оказалось, виной всему уязвленное самолюбие.

Анатолию Георгиевичу все время работы в партии «Русское поле» приходилось плясать под чужую дудку. С самого первого дня, когда Черняков пригласил его и предложил возглавить новую политическую структуру. А куда деваться? Самостоятельно выплыть в этом океане алчущих власти он не мог, не было средств. У Чернякова же деньги были, их ему обеспечивал «Картопак», точнее, засланный туда «казачок», креативщик Гридасов.
Однако помимо всяческих митингов, собраний и политических акций, Кокошкину время от времени приходилось исполнять весьма странные поручения. Например, отправить человека в провинцию, чтобы проследить за кем-либо или снарядить целую экспедицию по изучению вопроса «миграция китайцев во времена «большого скачка» великого Мао». На эти акции выделялись огромные средства. Некоторые задания были не просто странными, но явно криминальными. Кокошкин сам не заметил, как оказался втянутым в некую нечистую игру, правила и условия которой не понимал до конца. Когда опомнился, выходить из этой игры было уже поздно.
Некоторое время Анатолий Георгиевич полагал, что Павел Борисович Черняков метит в президенты. А партия ему нужна для поддержки на выборах, но, желательно, отстраненной поддержки: ежели овцы идут за своим пастухом, - это никому не удивительно, а вот когда стая диких зверей прибивается к человеку, - все видят в том божественное начало. А то, что этих «зверей» долгое время приваживали, - останется «за кадром».
Но выборы прошли, а «серый кардинал» не только не выставил свою кандидатуру, даже не особо вникал в стратегии прочих претендентов.
Кокошкин осмелился, подошел и спросил:
- Отчего же сами в выборах не поучаствовали?
- Роль президента, пусть даже огромной России, для меня слишком тесна, - отшутился Черняков. Но глава «Русского поля» воспринял эти слова серьезно. Он понял, что у наставника имеется своя скрытая цель. И ему стало ужасно любопытно выяснить, что тот задумал, ради чего создал целую партию. И он тоже решил заслать к Чернышеву своего «казачка».

Когда-то Лилиана Чапалова работала на Тверской. Ну, в известном смысле работала, «ночной бабочкой». Не очень, надо признаться, удачно продвигалась ее трудовая деятельность, ибо был наш «мотылек» с норовом. «Мамка» совсем уже собралась от нее избавиться, когда на девочку «запал» видный политик Анатолий Георгиевич Кокошкин.
Он оказался клиентом с пристрастием. Поначалу обозначил четкие параметры: 90-60-90, глаза ярко-зеленые, волосы рыжие, пышные, вьющиеся. В «бригаде» такой не нашлось. Была одна, с каре до плеч, – не понравилась. Тогда Кокошкин смягчил условия: идеальная фигура, глаза голубые (зеленые, болотные), волосы длинные, пышные. Привели пятерых. Отобрал синеокую брюнетку Чапалову. Выкупил на неделю. Проплатил вперед. А через пару дней позвонил: «Исчезла ваша курва, разыщите и верните немедленно!»
Но Лилиану нигде не нашли. Была бы она одной из самых востребованных девушек, потащились бы к политику с вопросами. А так, отношений с солидным клиентом портить не стали. Извинились, предложили замену, - тот отказался. Вернули деньги. Для порядка пошпионили, бывшей сотрудницы любовного фронта рядом с Кокошкиным так и не нарисовалось, решили: «видать, и впрямь сбежала, стервоза»…
А ее уже и не могло быть рядом с председателем «Русского поля», тот, как эстафетную палочку» передал Лилиану идеологическому наставнику партии господину Чернякову. Перед этим, конечно, устроил «предпродажную подготовку», изменил до неузнаваемости. Ей выкрасили волосы в огненный цвет, завили, сменили гардероб и макияж, вставили желтые контактные линзы (наложившись на естественную голубизну, радужка стала почти бирюзовой).
Отчего Кокошкин был столь зациклен на рыжей шевелюре и ярко-зеленых глазах? Однажды, побывав у Павла Борисовича в гостях, он разглядел полиграфическую копию портрета его прародительницы, графини Оксендорф, - необыкновенной красавицы. Праправнук говорил о графине с чувством, из чего Анатолий Георгиевич заключил, попадись ему похожая дива наяву, - залипнет, словно муха в сиропе. Так и случилось.
С первой же совместной вечеринки они удалились вместе. Уже буквально через месяц Кокошкин знал и про уникальный изумруд, и про меркурианцев, и про то, что камень должен обнаружиться именно на рубеже тысячелетий, в год, когда новая эра еще не наступит, а старая - канет в историю.

Что было потом? Однажды Верочка Малышева гримировала предводителя «Русского поля» к какой-то передаче. Ой, как некстати зазвонил мобильный телефон! И Кокошкин говорил по нему не стесняясь, он же не думал, что Верочка – ближайшая подруга той самой «предполагаемой наследницы изумруда». Гример, конечно, ничего подозрительного в разговоре не заметила, и вообще за разговором не следила, думала в этот момент о несчастной бабьей доле. А вот Кокошкин, когда про дружбу Верочки с Ольгой разузнал, перепугался. Доложил об оплошности своему идейному вдохновителю Чернякову. Тот рассвирепел. Велел выключить визажиста из рабочего процесса. Да сделать это так, чтобы подозрение пало на ведущего ток-шоу «Волшебный ларец» Александра Вуда.
Так Анатолий Георгиевич, при активной и руководящей помощи завсегдатая Останкинских кабинетов и коридоров креативного директора «Картопака» Гридасова, спланировал первое в своей жизни отравление. Купили рядом с домом, где живет Вуд, арахисовый бисквит, а в буфете телецентра – малиновый рулет. Во втором  вскрыли обертку, подменили содержимое. А у гримера была жуткая аллергия на арахис… Хорошо Ольга вовремя подоспела, успела «Неотложку» вызвать…
Заветная мечта Кокошкина стать хозяином самому себе сбылась очень скоро. Гридасова посадили, Черняков где-то месяцами пропадал, кажется, в каких-то загранкомандировках, и из последней, в Египет, так и не вернулся, - тоже угодил за решетку.
И вот тут им овладел страх. Не выдадут ли его? Не проколется ли сам? Эх, была, не была!
«Раз пошла такая пьянка! Раз судьба распорядилась, чтобы он единственный остался на свободе из тех, кто знает про магический смарагд и гоняется за ним… Нужно приготовиться к обороне и защите».
Ни  одним из видов оружия Кокошкин не владел. Да и прекрасно понимал, что носить с собой пистолет или нож по меньшей мере странновато. Охрана у него была неопытная. Он ее услугами практически и не пользовался. «Русское поле» не лезло в правящие партии, соответственно, и угроз в адрес руководства не поступало… С одной стороны хорошо, с другой, приключись что, рассчитывать придется только на самого себя.
Анатолий Георгиевич повспоминал все читанные и виденные когда-либо детективы. И решил, что самый надежный и «гуманный» (ну, да, кровищу он не любил!) способ «обороны» в его случае – яд. Тем более, что опыт отравления у него уже был. Чем травить? Разумеется, цианистым калием. В книжках да фильмах его чаще всего применяли, и обещали, что действует быстро и наверняка.
С тех пор он всегда носил при себе муляж авторучки, в полость которой был засыпан белый порошок, на запах напоминающий миндаль, - презент одного из секьюрити с КГБ-шным прошлым. «Должна же быть хоть какая-то польза от этих горе-караульщиков, устроивших себе курорт вместо работы».

Средств, накопленных на партийных счетах, вполне хватило бы Анатолию Георгиевичу на то, чтобы развернуть хорошую пиар-кампанию в ближайшие год-полтора. Ну, а уж на сами выборы деньги как-нибудь наскребутся. Вот только до сих пор не обнаруженный изумруд, наделяющий своего хозяина властью над миром, не давал покоя. Если хотя бы часть магических свойств, которые ему приписывают, окажется реальной, так и счета не понадобятся.
Но, как найти этот самый изумруд? Анатолий Георгиевич совершенно не обладал способностью анализировать факты и решать сложные аналитические задачки. Все, что нельзя было сделать через постель, как-то проходило мимо него. Жаль только, обнаружил собственную несостоятельность он лишь после того, как лишился своих генерирующих идеи сотоварищей. Посвящать кого-либо еще в историю не пожелал. Оставалось надеяться, что изумруд сам даст о себе каким-то образом знать.
Ради получения возможной информации отправился на запись Ольгиной «пилотной» программы. Кто-то ему сказал, что она будет посвящена Екатерине II. И он надеялся, что госпожа Лобенко не избежит соблазна рассказать и о перстне.
«Ну, а после программы, можно подойти, и поговорить поконкретней, - повод уже будет. А главное, Ольга-то думает, что больше ей ничто не угрожает..», - так размышлял Анатолий Георгиевич.
И вдруг он увидел ее. С короной на голове и в широком платье. Она шла по останкинскому коридору, придерживая рукой жемчужный атлас юбки. А на руке – перстень с большим зеленым камнем.
Кокошкин остолбенел, словно змея Тейфаши.
«Любой ценой, с живой или с мертвой, я должен снять с нее этот перстень».
Он ведь не знал. Что там всего-навсего страз.
Из сомнамбулического состояния его вывела мелодия песни «Течет река Волга», - такая у него была мелодия на мобильном. Секретарша доложила о странном звонке Лобенко в офис «Русского поля».
«Ну, что ж, значит, все-таки, с мертвой, в суматохе, пока щупают пульс, - да так и проще!» - решил он и отправился «за кулисы» подсыпать яд в «пепси»…



Продолжение...
Tags: Год нерожденного ребенка, детективы
Subscribe
promo bonmotistka november 3, 2012 12:20 36
Buy for 40 tokens
- Злые, злые все вокруг! Какие же все злые!!! И куда от этого деться? - Сейчас я тебе расскажу… Варвара Степановна называла себя женщиной с язвой и языком. Обе эти присущности заполучила еще в студенчестве. Ради дополнительного диплома переводчика бегала на…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments