Наталья Шеховцова (bonmotistka) wrote,
Наталья Шеховцова
bonmotistka

АКТЕРЫ У ПОГОРЕЛОГО ТЕАТРА. Книга 2. "Год нерожденного ребенка". Детектив.

Предисловие.
Начало первой главы дилогии.

Предыдущая глава.

Санкт-Петербург, 31 декабря 1810-го года.
Конечно, новый знакомый пригласил Марьяшу на вечер к Строганову не просто так. Все ожидали от актрисы декламации. И долго упрашивать девушку не пришлось.
- Где ты, милый? Что с тобою? -
Начала она с Людмилы Жуковского.
Марьяша надела по случаю бирюзовое платье. Перстень с зеленой стразой необыкновенно к нему шел. Волосы зачесала в высокий пучок, по бокам накрутила кудряшек.
- С чужеземною красою,
Знать, в далекой стороне
Изменил, неверный, мне…

Граф Черняков не отходил от нее весь вечер. Пробило двенадцать. Гостей поздравил с наступившим Новым годом хозяин дома граф Строганов. Выпили вина.
 Начались танцы. Антон Алексеевич пригласил даму на полонез. В момент, когда тот стоял на колене, а Марьяша обходила его по кругу, девушка окинула полным достоинства взором окружающих.
Ей вдруг показалось, что в толпе, возле колонны, мелькнуло чье-то знакомое лицо. Ну да, наверное, кто-либо из давнишних маменькиных приятелей, или друзей Александра Афанасьевича.
Полонез сменился приобретавшем популярность в Европах вальсом. И снова они кружили вдвоем.
- Анатолий Алексеевич, так как все же ваш батюшка умер? Извините, что о печальном спрашиваю, - вспомнила вдруг Марьяша, когда они решили передохнуть.
Черняков усадил даму в кресло.
- Ничего, это давно было, я уже успокоился. Батюшка мой одержим был одной идеей. Это прадед ему подсказал, мол, есть одно сокровище на свете. И ты должен его раздобыть, тебе на роду то написано. Что за сокровище, мне, по молодости лет, не сказывали. Отец собирался раскрыть тайну аккурат минувшей осенью, за сиим я и поехал к дяде в монастырь. Думал, может он что о «сокровище» знает. Но тот только одно твердит: «Отец твой за него на тот свет ушел, не хочу и тебя потерять. Поступай, как знаешь, но мой тебе совет: действуй открыто, найди девочку и поговори с ней, тогда, может, и прояснится…» Признаться, я из его слов ничего не понял. Приехал в Петербург. И вдруг получаю письмо от отца.
- От какого отца, вы ж говорите, он к тому времени уж девять лет как умер?
- То-то и оно. Датировано новогодней ночью 1800-го года. За две недели перед батюшкиной смертью…
- Так с батюшкой-то что сталось?
- А я не сказывал? Замерз, в сугробе замерз, и не пьяный был, а такая оплошность приключилась…

Тут музыканты разразились полузабытым гавотом. Говорить, тем паче о вещах печальных, стало несносно. За гавотом последовал быстрый контрданс.
На контрадансе Марьяша заметила в углу какое-то оживление. Вошел розовощекий господин, видимо, только что с мороза, и попеременно, наклоняясь то к одному из гостей, то к другому, что-то разъяснял.
Когда музыка стихла, обеспокоено перешептывались уже все гости, оставшиеся стоять или сидеть возле стен, а кое-кто даже устремился к выходу. Не успел Антон Алексеевич усадить Марьяшу в кресло, как подбежала Светлана (Марьяша упросила Чернякова пригласить на вечер и свою коллегу):
- Вы слыхали? Большой горит!
- Как горит? - Не поверил граф.
- Обыкновенно, ярким пламенем. Только что прибегали очевидцы.
- Так пойдемте, посмотрим, - предложила Марьяша.
- Нет уж, я же еще не декларировала, а обещалась, - отказалась Светлана.
Черняков протянул руку:
- Едемте, Марьяна Александровна. У меня и карета внизу. Пока толпа-то не хлынула, не то давка будет…

Х Х Х Х Х
Успели выехать прежде остальных. Прибыли на место довольно быстро. И все одно на Карусельной, или как теперь ее называли, Театральной, площади успела собраться толпа.
Полымя освещало плац, словно днем. Вокруг суетились солдаты сразу нескольких пожарных частей.
- Выше-выше заливную трубу подымай! Качай воду, качай, еще, еще, еще!!! – орал усатый брандмайор. Только все без толку. Пламенем было объято уже все здание.
Антон Алексеевич и Марьяша продвинулись почти к самым колоннам. Тут и теплее было, и светлее. Постояли с четверть часа, посмотрели, хотели было удалиться, да не тут-то было. Толпа за ними сомкнулась столь плотно, что выбраться не представлялось никакой возможности.
- Так дорасскажите же историю о таинственном письме, полученном от батюшки, да о подробностях его гибели.
- Ну, ежели вы считаете, что теперь к месту…
- Отчего же не к месту?!
- Но прежде нужно поведать о странном поведении батюшки в последние дни жизни.
Черняков обратил внимание, что какой-то мужик придвинулся к ним вплотную. Сдвинул шапку набекрень, видно, чтобы лучше слышать. Еще бы, экая забава: и на пожар посмотреть и историю чужой загадочной смерти выведать. Антон Алексеевич, потянул спутницу за рукав, и увел в сторону, ближе к горевшему театру, от толпы зевак на расстояние почти целой сажени.
- Не приближ-ж-жаться к огню! Пшли, пшли вон! – гаркнул на них усач-брандмайор, - но заниматься зеваками ему было особо некогда, и парочка так и осталась стоять на своем месте.
- В тот Новый год батюшка вернулся из Москвы, где вы Марьяна Александровна с ним и встречались, какой-то, прямо скажем, сам не свой. Был необычайно весел. «Уж не сокровище ли раздобыл?» - думалось мне. О причине безудержного веселья  тятенька мне ничего не сказывал. Да и матушке тоже. А аккурат одиннадцатого января ушел к приятелю играть в карты и не вернулся. Да, так-то вот. До приятеля не дошел, я потом справлялся. Нашли в сугробе. Раздетого, денег при нем уже не было, прадедовых часов на цепочке - тоже. Но, что самое обидное, – пропала резная трость красного дерева. Отец дорожил этой тростью. Говорил, что она - наша фамильная ценность, а до Черняковых ею якобы владел аж сам светлейший князь Александр Данилович Меншиков…
Крыша театра затрещала и стала обваливаться, это языки пламени подточили ее опоры. Граф и Марьяша отошли в сторону, но не далеко. Крыша обрушилась не сразу. Вначале осела на один бок, потом на другой. Остался стоять лишь треугольный портик фронтальной части, все еще опиравшийся на проредевшие колонны. Да и тот покосился, словно шапка у мужика, пытавшегося внять их беседе.
Сам мужик тем временем насмотрелся на пожар, понял, что старания его к подслушиванию тщетны и покинул толпу зевак. Он обошел театр сбоку, остановился возле какого-то молодого светловолосого барина в бобровой шубе, шепнул ему что-то на ушко. Видать, денег просил, потому как барин тут же полез в карман, что-то достал и сунул мужику в руку.
- Ну, а в письме-то, которое осенью принесли, что было? – не вытерпела долгих подробностей Марьяша.
- Всего несколько строк: «Сей человек твой брат. Ежели он передал тебе эту записку, значит, со мной что-либо приключилось. Расскажи ему о том, что я подарил тебе на рождество в 1800-ом году. И далее во всем его слушайся. Не говори матери, что у меня была иная семья».
- Странное письмо, - Марьяша смотрела на языки пламени, почти не мигая, огонь помогал ей думать. – И вы поверили этому человеку?
- А кому я должен был не верить? Батюшке? Почерк-то был отцовский.
- Нет, я про другого, принесшего письмо.
- Я снова поехал к дяде. Так, мол и так, говорю, правда ли, что у отца была другая семья? Тот подтвердил. Долго извинялся, говорил, что чувствовал себя последним негодяем, с такой-то ношей на душе, но мать не хотел расстраивать. А матушка-то моя, надобно разъяснить, ненадолго батюшку пережила. Уже два года, как и она на Тихвинском лежит. Я думал, что дядя-священник – мой единственный родственник, из оставшихся-то в живых. А тут брат объявился, на девять лет меня старше. Я был рад-радехонек. Вот только рассказ мой о последнем отцовском подарке на рождество так ситуацию и не прояснил. Подарил он мне тогда обыкновенную деревянную игрушку. Птицу. Не то сокола, не то коршуна. Птица раскрывалась. А внутри – яйцо. Яйцо, правда, красивое, расписное, но тоже деревянное. Матушка тогда пошутила: «Ты, - говорит,- никак рождество с пасхой спутал».
- Странная история, - покачала головой девушка, все также не сводя глаз с огня.
Солдаты-пожарники угомонились. Тушить театр теперь уже не имело смысла. Все деревянные внутренности объял жар. Каменная облицовка осыпалась и некогда величественное, всего несколько лет назад отстроенное, здание, казалось, обтянуто огромным трепещущим рыжим полотнищем.
- Ну, а родственник ваш, прояснил ситуацию?
- Я же говорю: описание подарка ни на какую мысль его не натолкнуло. Зато он сказал, что в Москве, перед тем роковым Новым годом, тятенька встречался с вами. Вы, видимо и есть та девочка, с которой рекомендовал открыто переговорить мой дядюшка. Брат считает, что у вас то сокровище, которые мы, потомки рода Черняковых, вроде как должны сопровождать… Говорил про какое-то тайное братство «избранных»…
Хорошо, что от пожара падал багряный отсвет, Антон Алексеевич не заметил, как налилось краскою лицо его спутницы. Марьяша вдруг вспомнила иное письмо, переданное ей от Андрейки и заученное беспрестанным чтением наизусть: «Эти люди организовали тайное сообщество и главным своим делом считают «сопровождать» камень, куда бы он ни последовал. Отбирать его до поры до времени побаиваются, потому как насильная смена хозяина чревата бедами. А все одно, руки свербит».
Она уж и не знала, что теперь делать, бежать от объявившегося графа, сломя голову, или, наоборот, воспользоваться его доверчивостью и выведать все планы коварных «меркурианцев». Решила рискнуть и остановилась на втором варианте.
- Не помешан ли, братец ваш, какое еще братство, вольных каменщиков, что ли?
- Вроде того. Я и сам поначалу решил, что он помешан. Но этот человек вдруг так неожиданно заговорил о фамильном сокровище и его поиске. И даже назвал, что это за вещица.
- И что за вещица?
- Изумруд, довольно большой, оправленный серебром.
- Ах! – Марьяша сделала вид, что удивилась. Она посмотрела на перчатку, сквозь которую выдавался большой продолговатый бугорок на безымянном пальце.
- Да-да, Марьяна Александровна! – перехватил взгляд девушки молодой граф. – Но вам не стоит меня опасаться. Все-таки я был выращен не только своим отцом, многое в моем воспитании от дяди, набожного, добрейшего и честнейшего человека. Видите, я сам пришел к вам, и сам решился рассказать о семейной «тайне». Дядя, во второй мой к нему приезд, уже не упрашивал меня, а заставил поклясться на медном кресте, - второй нашей фамильной реликвии, что я найду «ту самую девочку, и честно с ней поговорю».
- Но как же вы узнали, что «та девочка» именно я?
- Брат помог. Он помнил, что и подарок на рождество, и необыкновенное веселье отца, и то письмо, которое он спешно для меня составил, были как-то связаны с его поездкой в Москву. И что там он много общался с графом Николаем Петровичем, а потом несколько дней жил в его пустом имении в Останкино. Мы не поленились и съездили в первопрестольную. Старожилы Останкинской деревни поведали про экскурсию для вас, про потерянный перстень, про то, сколь долго его искали, и весь сугроб тогда перерыли, да так и не нашли… А потом я увидел вас на сцене… - он сильно сжал девушке руку, так что серебряная оправа больно вдавилась в палец, почти до самой кости.
- Да, но камень тогда так и не был найден… В моем перстне –страза, - Марьяша отважилась на взаимную откровенность, и теперь внимательно следила за реакцией новоявленного кавалера. Тот смешался, но, ей показалось, даже испытал некоторое облегчение от услышанных слов, его некогда колючий взгляд смягчился.
- Не может быть!
- Смотрите. На морозе страза несколько мутнеет, - она сдернула перчатку, - с камнем бы такого не случилось. Я искала изумруд, и по весне, когда снег сошел, и летом, - безрезультатно. Но, знаете, что я теперь думаю?! Уж отвечу вам откровенностью на откровенность. Возможно, ваш батюшка тогда завладел камнем, а все решили, будто драгоценная вставка улетела в сугроб. Или, возможно, он отыскал-таки смарагд в снегу, но никому о том не сказал.
- Может быть, очень даже может быть, - глаза его просияли от нежданной догадки. – Тогда «тайник» с камнем должен быть как-то связан с подаренной мне на рождество игрушкой. Но как? Может быть, камень был внутри яйца?
- Но тогда бы ваш батюшка завещал бы хранить птичку пуще собственного ока.
- И то верно…
- Знаете, мне ведь тоже кое-что о загадочном изумруде известно, - Марьяша решила, что этому человеку все же можно довериться. - Например, что «камень растворится в белой мгле и исчезнет на два столетия». Вот оно и произошло, это событие. Камень упал в снег и словно растаял в нем, ни вы, ни я, ни ваш брат не знаем, где он… Знал, похоже, Алексей Борисович, но погиб, как и все, кто пытался завладеть сокровищем насильно. Или вот еще, из предсказаний: через двести лет он «пройдет сквозь всевидящий луч и вновь явит себя миру», и обретет нового хозяина. Так что, мы с вами можем успокоиться, на нашем веку изумруд искать бесполезно. - Марьяша подняла глаза на своего спутника, и заметила за его спиной, саженях в двух мужчину, ей показалось, что мужчина нервничает.
- Ну и Слава Богу, с облегчением, выдохнул Антон Алексеевич, - не то я боялся, что брат подтолкнет меня к каким-либо нехорошим действиям, например, заставит перстень украсть…
Он, должно быть, так и не успел понять, что произошло. Вверху затрещало. Портик осел на свой второй бок, от него отделилась пылающая балка. Толпа обратила взор на рушащиеся остатки крыши. Мужчина же, стоявший за спиной молодого графа, сделал несколько быстрых прыжков вперед и толкнул беседующую парочку прямиком к пожарищу.
Марьяша увидела его глаза совсем близко. Такие же колючие, какими казались прежде глаза Антона Алексеевича. Впрочем, нет, не такие же, еще более злые, прямо аспидские. Девушка ощутила, как тело ее накренилось назад, она начала заваливаться на спину. Вот его рука, почему-то голая, без варежки. И мизинец странный, какой-то вытянутый и заостренный… Боже! Заостренный мизинец!
Взгляд уже потерял из виду толкнувшего, и устремился вверх, там из черноты неба выплыла огненная балка и, перекручиваясь в воздухе, начала неумолимо к ней приближаться…
И вдруг толчок. Не сильный, и не твердый, - пружинящий. Тело ее подхватила некая неведомая сила, и оно поплыло в сторону. Она слышала, как рухнула перекладина. Но не видела. Перед ней снова была лишь чернота неба. И еще возникло чье-то лицо, обрамленное вылезающими из-под шапки белыми локонами.
- Дю-ю-юша? – изумилась девушка.

КОНЕЦ СВЕТА
Москва, декабрь 2000-го года.
«До нового года осталось меньше недели. Надо признать, что в детстве, двадцать и даже пятнадцать лет тому назад, нынешний декабрь представлялся мне куда более торжественным. Я почему-то считала, что буду готовиться к нему заранее. В чем это могло выражаться? Ну, возможно, в откладывании денег на путешествие? Наверняка, в пошиве или покупке вечернего платья. Обязательно, в организации сюрпризов для родных и близких…
И вот новое тысячелетие уже вовсю заявляет о своем грядущем появлении, а я даже маме с папой в Нижний Тагил ничего не отправила. Надеюсь, после очередных съемок в январе, которые будем делать уже не пробно, а по «полной программе»: два дня подряд по три записи в каждый (отснятого материала хватит на полтора месяца), можно будет устроить небольшой перерыв и навестить их. Ираклий заявил, что хочет поехать со мной. Интересно, что бы это значило: боится, как бы я не возобновила встречи с Соловьевым, или желает официально познакомиться с моими родителями?
А пока что, к празднованию грядущей великой смены дат, я не готовлюсь никак. В отличие от Валентина Николаевича, Сон и Николая Городца. Вот уж кто встретит тысячелетие самым необыкновенным образом! Они направляются в гости к Софье Ивановне. Николай наконец-таки познакомится со своей американской родней, а Старков - с неким старым антикваром, послереволюционным эмигрантом из России, специализирующимся на предметах эпохи Петра I. (Ведь именно в это время была изготовлена легендарная резная трость из красного дерева с рукояткой в виде головы орла.)
Вылетают 31 декабря около 23.00 из Шереметьево. Через час, на борту, можно отпраздновать русский Новый год. И почти тут же самолет пересечет границу с Финляндией. А там будет опять  31 декабря 2000-го года, 23.00. Три раза подряд, вплоть до Гринвича, они будут возвращаться из тысячелетия грядущего в тысячелетие прошлое. Когда куранты пробьют три, а Биг-Бен в Лондоне – полночь, завтра наступит для них окончательно и бесповоротно. Еще через семь часов аэробус произведет посадку в Нью-Йорке, в два часа по местному времени. Они больше сотни минут проведут на земле, а потом еще 5 часов полетят до Сан-Франциско, где к тому времени наступит только 6 утра.
Новогодняя ночь, с учетом двух перелетов, прохождения таможни, ожидания рейса, транзитной остановки, паспортного контроля и получения багажа, затянется для Сон, Валентина Николаевича и Николая почти на сутки.
Остальные члены «команды следопытов» решили собраться у Светланы Артемьевны. Помимо отправившейся на другой конец света троицы, не будет за нашим праздничным столом и Виктора Соловьева. Он оказался большим умницей, - все понял. И ушел сам. Ну, точнее, откололся. Уехал в Нижний Тагил, больше не появляется в Москве на выходные, и звонить стал все реже и реже.

Я задалась вопросом, плохо или хорошо то, что исполнился первый пункт моего «выпускного плана». Может быть, не стоило доводить до постели наши с Соловьевым отношения?! Лишние сомнения, неоправданные надежды, чувство вины… С другой стороны, не было бы той ночи, не было бы и знакомства с Отводовым. Ведь Гридасов совершил ограбление так спешно именно потому, что хотел, чтобы подозрение пало на моего бывшего одноклассника. В иной день и дежурный следователь мог оказаться иным, каким-нибудь архаичным занудой.
Права Светлана Артемьевна: «В жизни ничего не происходит случайно. Все, в конечном счете, оборачивается нам во благо.
      В каждой печальной вещи
      есть перстень или записка,
      как в условленных дуплах…
Теперь-то я точно знаю, любая неприятность рано или поздно оборачивается для нас пользой. Не прошло и года, а я уже благодарна судьбе за то, что обстоятельства сложились таким образом, что вор проник в мой дом и унес мои украшения. Ведь именно благодаря той краже я познакомилась  и с Ираклием, и со Светланой Артемьевной, и с Сон, и с Николаем Городцом, и с семьей Чижовых… Не было бы кражи и любопытнейшего рассказа о Екатерине и ее перстне, я не придумала бы свою новую программу. Не случись попытки меня отравить, программа не привлекла бы к себе такое широкое внимание…

Уже решено, я стану основной ведущей «Тайн истории». Стратеги канала просчитали, что после ЧП мой рейтинг пойдет вверх, и нужно использовать это на всю катушку. Саша Вуд не в обиде. Ему отводится амплуа этакого метра, учителя. На рутинную работу по написанию сценария, приглашению гостей и зрителей мне в помощники выделили три редакторские группы, и все равно нагрузка очень большая.
Похоже, начинает осуществляться и второй пункт из моего выпускного плана. Все идет к тому, что очень скоро я стану знаменитой.
Как странно, словосочетание «стать знаменитой» в десятом классе писалось с легкостью и совершенно беззаботно. Сейчас набираю буквы на клавиатуре и чувствую, что-то гложет под ребрами. Жаль, что по мере исполнения все наши подростковые мечты приобретают совершенно иную окраску. И становятся уже не вожделенной наградой, а серьезным испытанием. Перспектива быть узнаваемой каждым встречным меня теперь не радует, а пугает.
Ко мне уже начали приставать, те, кто знал меня и прежде, но не близко. Посмотрели новости в день съемок и подобострастно заглядывают в глаза:
- Это вы? – спрашивают.
- Что значит, я это или не я? Я – это я! – отвечаю уподобившись героине Ларисы Голубкиной из «Гусарской баллады».
В местный магазин и его мясной отдел до переезда к Ираклию я заходила всего пару раз. А на третий, уже после новостей, продавец принес мне самую лучшую вырезку, улыбался, словно вышедший на свободу Деточкин перед троллейбусом.
- Вы не бойтесь, мясо не отравлено, - заявляет. – Вы ко мне всегда приходите, я вам качество гарантирую…
И это пока! Что будет в январе?!»

Х Х Х Х Х
Москва, 31 декабря 2000-го года.
- Кто знает, конец света когда должен наступить: сегодня или завтра? – Станислав Евсеевич вытащил стол-тумбу на середину комнаты и начал раскладывать.
- По-моему, все-таки сегодня, в конце года, а не в начале, - Светлана Артемьевна поправила на плечах темно-коричневую павловопосадскую шаль с набивными гроздьями алой рябины. Она  руководила действиями Чижова-старшего, потому что, будучи хозяйкой, единственная знала, как стол разбирается правильно. – Вот этот штыречек, что вверху на подпорке, нужно вставить в углубление на днище столешницы. Отыскали, Станислав Евсеевич?
- Отыскал. Он поднажал на крышку, та осела и перестала качаться. – Ехали сейчас в машине, слышали по радио, на нынешнюю новогоднюю ночь приходится около двухсот сорока различных пророчеств.
- Я где-то читала, что конец света стоит ожидать только в том случае, ежели на небосводе появятся две луны, - сообщила Ольга Лобенко.
Сережка, старавшийся увильнуть от нарезочно-сервировочной деятельности, рванул к окну, посмотреть на ночное небо.
- Осторожно! Елку не свали, - предупредила его мать.
В углу благоухала хвоей настоящая ель, украшенная почти антикварными игрушками: стариком Хоттабычем с поролоновой бородой, космонавтом в шлеме с надписью «СССР», початком кукурузы… Самые крупные – шары висели в самом низу, на самых толстых и крепких ветках. На макушке красовалась пятиконечная звезда. Опоясывали зеленый конус стеклянные бусы. Разумеется, это была «коллекция» Светланы Артемьевны. Собравшиеся назвали ее «Прощанье с веком».
Из-за елки продраться к окну было сложновато. Небо Сережку разочаровало, оно было затянуто тучами, - ни звезд, ни луны (тем паче, двух) не видно.
- Ох, дела! Да ахинея это полная, про конец света! – Веско заявила Светлана Артемьевна, доставая с верхней полки шкафчика хрустальные салатницы.
- А что Нострадамус про двухтысячный год говорил? – поинтересовался вскрывавший консервы капитан Отводов. Простите, теперь уже майор. – Светлана Артемьевна, вы читали Нострадамуса?
- Он не был оригинален. Вселенская катастрофа, никак не меньше!
- А, может быть, конец света и вселенская катастрофа – это тот самый сбой компьютеров, предреченный айтишниками?! – Чижов-младший аккуратно задернул занавеску и отошел от окна.

«На Тихорецкую состав отправится.
Вагончик тронется, перрон останется.
Стена кирпичная. Часы вокзальные.
Платочки белые,
Платочки белые,
Платочки белые.
Платочки белые. Глаза печальные», - пела Барбара Брыльска голосом Пугачевой.
Сережка взял пульт:
- Никто не против, если я пошарю по каналам?
- А чем тебе «С легким паром» не нравится? – спросила мать. – Нормальный предновогодний фильм.
- Так его уже все наизусть помнят.
- Вот и хорошо. Не отвлекает от дел.
- Пусть пошарит, может, что поинтереснее найдет, - заступился за сына отец. – Если, конечно, остальные с этим согласны.
- Мы не против, - выразила всеобщее мнение хозяйка квартиры.
- Светлана Артемьевна, а Игорь с Любой и детьми почему не придут?
- Они к моему сыну поехали, там встречают.

«Последние дни уходящего тысячелетия отмечены серией природных катаклизмов. Шестого декабря по территории Российской Федерации прокатилась волна землетрясений. Эпицентр находился в Туркмении, здесь толчки достигали восьми баллов по шкале Рихтера. Вот ужасающие кадры с места событий».
- Может, не будем о грустном, - предложила Лобенко.
- Оставь, оставь, - возразила Светлана Артемьевна, - Ох, дела! Прямо по герметическим предсказаниям: «землю сотрясает как в лихорадке». Помните, Валентин Николаевич говорил, что нарыл эти ужасы в некоем манускрипте.
- Помним, помним, - Ольга Лобенко носила уже наполненные салатницы из кухни в комнату и ставила на стол, говорить ей пришлось особо громко, чтобы заглушить телевизор. – И это еще не самое впечатляющее из сбывшихся предсказаний меркурианцев. Вот я перед съемками, когда сидела в операторской, видела сюжет про забивший среди пустыни фонтан воды.
- Ох, дела! – снова запричитала бабушка. – Только там не конкретно про пустыню было сказано, а про «сухую землю», что трактовать можно как угодно.
Ольга брякнула тарелкой о стол:
- Так в том-то и дело, что пустыня, о которой шла речь в сюжете, называется «Негев», что в переводе с какого-то там языка, скорее всего, иврита, и означает «сухая земля»!
- Что ж ты нам раньше-то не сказала? – развела руками старушка.
- Так потом съемки начались и этот инцидент с Кокошкиным… Только теперь и вспомнила про фонтан. Да и, какое все это имеет значение? Ну, можно кое-какие пророчества подогнать под действительность… И что?
- Это, скорее, действительность подгоняется нами под предсказания, - внес долю реальности в разговор сын Чижовых.
- Не спорю. Землетрясения каждый год бывают, а за фонтан в сухой земле можно и бьющий в жарком климате родник принять… К тому же «год нерожденного ребенка», - Ольга посмотрела на часы, - через полчаса заканчивается, а изумруд так и не найден.
- Откуда мы знаем, найден или нет, ведь в тех же пророчествах говорилось, что попасть камень может в чьи угодно руки. Значит, не обязательно наши, и не обязательно меркурианцев, - Мария Алексеевна все же была весьма склонной к мистике личностью. – Ираклий Всеволодович, а правда, что Черняков сам попросил столь быстрого для себя суда?
- Правда. И не только он. Лилиана Чапалова – тоже ратовала за скорейший приговор. Впрочем, рвение просто объяснимо. С подследственными свидания запрещены. А они очень хотели увидеть друг друга.
- Интересно, о чем они могут говорить, ведь Чапалова фактически предала своего компаньона и любовника. – Ольга заявила весьма резко. В ее понимании любовь и предательство были вещами несовместными.
- Давайте за стол! Все готово! – прервала беседу Светлана Артемьевна. – Как ты, Оленька, сказала? Через полчаса «год нерожденного  ребенка»  заканчивается? Вот и выпьем за это.  Станислав Евсеевич, Ираклий, Сережа, наполняйте дамам бокалы. Кто что будет?
Зазвенели хрусталем, заклацали вилками да ножами.
«Сильные толчки ощущались в этот день и в Баку. Напомню, что к тому времени жители Азербайджана не успели оправиться от предыдущего землетрясения, происшедшего 25 ноября. Волна докатилась и до берегов Волги, - ведущий совершенно непраздничной передачи, продолжал говорить о катаклизмах. – И даже до Москвы».
- Что-то я землятрясения в Москве не припомню! – покачала головой старушка.
- Должно быть не сильное было, только приборы и уловили, - предположил майор Отводов.
И в телевизоре словно услышали этот разговор:
«В столице толчки достигали двух баллов по шкале Рихтера».
- Ну, вот, видите, - взмахнул вилкой Ираклий.
- А когда это было, мы успели вернуться из Египта? – поинтересовалась Ольга.
- Да, я помню, Николай звонил уже из Самары и рассказывал, что, действительно, у него там люстру покачивало, - Станислав Евсеевич отправил в рот выловленную из масла шпроту.
«14 декабря были зафиксированы подземные толчки силой 5 баллов в Тбилиси. Приносим извинение за качество репортажа, кадры снимались любительской камерой».
Собравшаяся в усеченном варианте команда «красных следопытов» дружно повернула голову к экрану. Там колыхалась комната, со стены падала картина, со стола летел будильник, с полки – ваза.
-  И какой идиот придумал пугать людей в такой замечательный вечер? Сереж, хватит уже, включай обратно «С легким паром», или попсу какую,  – не выдержал майор.
- Так принято,  вспоминать накануне Нового года все, что было, не только хорошее, но и плохое, - заступилась за коллег его возлюбленная.
- Никто не помнит, какой там, на фильме, канал? – спросил Сережка.
- Кажется, четвертая кнопка, - подсказала мать.
Но на четвертой кнопке сквозь белую мглу проглядывали гнущиеся почти пополам деревья, снесенные крыши домов, перевернутые контейнеры.
«Радость жителей нескольких американских штатов по поводу снега накануне Рождества, сменилась на отчаяние. Снегопад перешел в снежную бурю, жертвами которой стали уже 16 человек. Это те, кто погиб в дорожных авариях или под падающими деревьями. Толщина намерзшего на ветках льда достигает 5 сантиметров».
- О, господи! Этак точно в приближающийся конец света уверуешь! – Светлана Артемьевна поежилась и натянула шаль повыше на плечи.
«Полмиллиона домов остались без тепла и света. В Арканзасе впервые в его истории не вышли местные газеты и закрылись почтовые отделения. Компания «Америкэн Эйрлайнз» в предпраздничные дни, когда пассажирский поток особенно силен, отменила 740 рейсов из Далласа».
- Ох, дела! – всплеснула руками старушка. – Оставь, оставь, - замахала она на паренька, который вновь хотел попытаться отыскать рязановский фильм.- Интересно, как там наши друзья? Их-то самолет не отменили?
- Не думаю, - заключила Ольга Лобенко. Во-первых, они летят не «Америкэн Эйрлайнз», а «Дельтой». Во-вторых, все вышеописанное приключилось два дня назад, и сейчас стихия уже отступает. В-третьих, они приземлятся в Сан-Франциско, и район бедствия от них, как от нас Чечня. Нью-Йорк, где будет пересадка, - тоже вне зоны урагана.
- Если вы так волнуетесь, Светлана Артемьевна, я могу посмотреть в Интернете, вылетел ли самолет, - Сережке взрослая компания уже наскучила. Он перекатил свой стул на колесиках поближе к компьютерному столу. Жаль, что друзья так и не собрались в ночной клуб: там и потанцевать можно было бы, и девчонок покадрить… А тут… сплошные «ахи-охи», да катаклизмы.

«Похожая картина на британских островах, - не умолкал ведущий, - Здесь закрыты 3 аэропорта. Всему виной выпавший за ночь снег. Превышены не только средние нормы осадков, но и температуры. Минус 10 по Цельсию - именно такие морозы британцы зовут сибирскими».
Дружный хохот разрядил обстановку.
«Последние 3 месяца уходящего года вообще стали для жителей островов настоящим испытанием: с сентября по ноябрь здесь не прекращались наводнения, теперь грянули морозы со снегом.
У муниципальных властей просто-напросто нет снегоуборочной техники. Местные дворники даже не знают о существовании широких лопат для уборки сугробов. Властям остается лишь надеяться, что выглянет солнце и снег растает сам собой».
Снова хохот. Народ наконец вспомнил про наполненные тарелки, Светлана Артемьевна про томившееся в духовке жаркое.
- Ох, осталось пятнадцать минут, а мы еще не пили за известные события, которые свели всех нас вместе, и за то, чтобы впредь нам приходилось встречаться исключительно по позитивным поводам. Давайте-ка за это, под горяченькое… - то был тост Чижова-старшего.
Сережка у компьютера просто приподнял бокал, остальные не поленились прогнуться через стол, чтобы дзинькнуться.
- В любом случае, лично я не жалею о том, что произошло, - подхватила супруга. – Ну, как иначе мы встретились бы с Николаем Городцом, как бы отыскали Сон?
Ираклий приобнял Ольгу за плечи, та покраснела. Светлана Артемьевна почему-то посмотрела на голую стену напротив себя. Предались воспоминаниям. Лобенко призналась, наконец, что приняла силуэт Светланы Артемьевны, который следовал за ней от метро в день их знакомства, за бандита. И очень его испугалась. Старушка, в свою очередь, в лицах описала, как, тогда еще капитан, Отводов вломился к ней домой с обыском…
У Ольги зазвонил мобильный. Это был Виктор Соловьев. Поздравил всех с наступающим. Попросил передать трубку Ираклию. Тот слушал, кивал головой, надувал щеки. Поздравлял взаимно. В конце произнес: «Ну, само собой. И тебе удачи».
- Что «само собой»? - Ольга явно волновалась за милого.
- Ничего. Это наш, мужской, разговор, - важничал тот с довольным видом.

На экране появился президент. Он стоял под елочкой, на фоне Спасской башни и курантов:
«Дорогие друзья! Уважаемые граждане России! В эти минуты мы не только сверяем наши часы, мы сверяем наши помыслы и чувства, сверяем наши ожидания с тем, что мы имеем в действительности».
- Серега, ты к нам присоединишься? – спросил отец. - Или прям там, в этой «паутине» с ею обещанным апокалипсисом, тысячелетие встретишь?
- Вы – в Путине. Я – в «паутине». Между прочим, куча народу сидит сейчас в И-нете, сами по всему миру разбросаны, а общаются друг с другом через экран, и вроде как рядом, - он поднял указательный палец вверх (жест, явно перенятый у Валентина Николаевича). - Век технологий! От нагрузки байты ползут еле-еле. Сейчас, дождусь соединения с Шереметьевским табло вылетов, и мигом за стол.
 «Позади остается еще один год, год радостных и трагических событий, год трудных решений. Но все-таки то, что совсем недавно казалось почти невозможным, становится фактом нашей жизни».
«Бом-бом» - позвонили в дверь. Гости воззрились на хозяйку. Но у нее самой на лице было написано удивление:
- Я никого не жду.
- Тогда и не надо открывать. А то есть риск встретить Новый год на пороге, - предложил Чижов-старший.
- Но тогда тот, кто сейчас за дверью, встретит его на лестничной клетке… - возразила мужу Мария Алексеевна.
- Не сын ли с внуком решили сделать сюрприз? – предположила Ольга.
Светлана Артемьевна вскочила с места:
- Ох, дела! Наверняка они! – бабуля, нервно поправляя шаль с алыми рябиновыми гроздьями, засеменила в коридор. – И наверняка с женами, да с внуками! Куда ж я их посажу? И стульев-то свободных нет…
- Есть! – заорал Сережка.
- Что есть, стулья? – удивилась его мать.
– Да нет же, табло… Самолет компании «Дельта» Москва-Нью-Йорк вылетел в двадцать два часа сорок пять минут. Слышите, Светлана Артемьевна? Наши друзья уже в воздухе!
- Слышу, слышу, - ответила та из прихожей и открыла дверь.
На пороге стоял Валентин Николаевич Старков. Один. В руке он держал резную трость красного дерева с рукояткой в виде головы орла.

Продолжение, финал...
Tags: Год нерожденного ребенка, детективы
Subscribe
promo bonmotistka ноябрь 3, 2012 12:20 36
Buy for 40 tokens
- Злые, злые все вокруг! Какие же все злые!!! И куда от этого деться? - Сейчас я тебе расскажу… Варвара Степановна называла себя женщиной с язвой и языком. Обе эти присущности заполучила еще в студенчестве. Ради дополнительного диплома переводчика бегала на…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments